Книга Не засыпай, страница 45 – Меган Голдин

— Что там происходит? – спросила Хэллидей копа, стоящего у здания.

— В новостях показали надпись на окне квартиры. Люди приходят поглазеть, будто это какая-то достопримечательность.

— Какая-то достопримечательность!

Хэллидей перешла через дорогу и присоединилась к толпе, смотрящей на окно. С этого ракурса ей было очевидно, что послание предназначено для внешнего мира.

Стекольщик должен был вот-вот приехать и вырезать целый кусок стекла, чтобы по запросу Оуэна Джеффриса передать надпись на анализ в лабораторию. Взамен вставят новое стекло. В течение дня полицейские ограждения уберут, а вместе с ними исчезнут и зеваки. Хэллидей по опыту знала, что, вероятнее всего, убийство скоро забудется в потоке свежих новостных заголовков.

Ожидая возвращения Лавеля, Хэллидей показывала зевакам листовку с фотографией подозреваемой, выходящей из лифта вместе с жертвой. Большинство пожимали плечами, когда она спрашивала, не узнают ли они кого-нибудь на фото.

— Мэм, вы видели раньше эту женщину? – Хэллидей протянула листовку модно одетой женщине с короткой асимметричной прической, которая вышла из дорогого обувного бутика и присоединилась к толпе.

Женщина взяла листовку и рассмотрела ее. Хэллидей заметила черно-синие надписи на тыльной стороне ее ладоней. Ей показалось странным, что аккуратно одетая женщина пишет на руках, словно школьница.

Прежде чем Хэллидей смогла прочитать что-то из того, что было написано на руках женщины, та смущенно спрятала их и протянула распечатку обратно.

— Я не видела ее раньше, – сказала она. – Простите, я не могу вам помочь.

Она резко повернулась и растворилась в потоке пешеходов.

Среда, 13:30

Мой взгляд смещается от окна квартиры – вниз к женщине-детективу, стоящей передо мной на оживленном тротуаре. Это та полицейская, которую я видела в телевизионных новостях.

Она протягивает мне листовку и спрашивает, узнаю ли я женщину с длинными волосами на фотографии. Я замираю, увидев фотографию. Хотя лицо женщины обращено вниз, ее волосы до пояса бросаются в глаза. Мои волосы были такой же длины до того, как я отстригла их сегодня утром. Одежда этой женщины выглядит очень похожей на ту, которую я выбросила после того, как меня облили кофе в офисе «Культуры».

В голове у меня мелькает жуткая мысль: я та женщина, которую ищет полиция. Я возвращаю листовку детективу и, прежде чем уйти настолько спокойно, насколько это возможно, бормочу что-то о том, что не знаю, кто это.

Отойдя на некоторое расстояние, я закатываю рукав и вглядываюсь в надпись на запястье. То, что слово «ПРОСНИСЬ!» написано на месте преступления и на моем запястье, не означает, что я как-то причастна к произошедшему. Так ведь?

Затем я вспоминаю о мужчине, который звонил в офис ранее. Он спросил, не брала ли я нож. Страх пронзает меня при ужасной мысли о существовании еще одной связующей нити между мной и этим преступлением.

— Лив?

Я вздрагиваю от звука своего имени.

— Лив?

Я начинаю ускоряться, делая вид, что не слышу. Боюсь, это детектив идет за мной. Передо мной зеленый сигнал светофора. Я быстро иду вперед, чтобы успеть перебежать через дорогу до того, как загорится красный.

Слишком поздно. Свет мигает желтым, а затем, прежде чем я успеваю добраться до края тротуара, загорается красный. Я загнана в угол. Я проникаю вглубь толпы людей, стоящих на светофоре, отчаянно пытаясь раствориться в ней.