Онлайн книга «Тени южной ночи»
|
— Я не помню, — призналась Паулина. — Правда, это так давно было. — Придется вспомнить. Всего десять дней прошло. Ну, двенадцать. — Первого, первого, — пробормотала Паулина. — Что я делала первого? Накануне мы с Толяном были, и он сказал, чтоб я от него съезжала, а я… Ну, куда мне съезжать?! Потом мы с Сонькой поругались, а она, тупая курица, сказала, что я всю грязную работу сделала, ей останется только сливки снимать… Толян с ней собрался к Сереге на тусу лететь, прикиньте? С Сонькой! — Вы вспоминайте, вспоминайте. Паулина часто моргала, свисающие искусственные ресницы лезли ей в глаз. Она попробовала оторвать полоску совсем, не смогла и поморщилась от боли. Маня достала из портфельчика тюбик и салфетку. — Попробуй вот этим, — предложила она, выдавливая крем. — Может, отойдет!.. Красавица приложила салфетку к распухшему глазу. И вдруг воскликнула радостно: — Вспомнила! Я вспомнила!.. Я была в спа-центре «Лотос» на Рублевке! Точно! У меня же абонемент! — В котором часу вы приехали и сколько времени там пробыли? — Да как полагается! Приехала к десяти, уехала вечером, часов в шесть, а может, и позже!.. Майор посмотрел на Маню. Та покивала. — Так бывает, — объяснила она негромко. — Спа — это целая история, Дим. На целый день. — Да я ничего и не успела! Только обертывание, крио, аппаратик на лицо, ну, иголочки, потом релакс, а потом… — Там наверняка везде камеры, возле этого центра, — сказала Маня задумчиво. — И на стоянке, и у входа-выхода, и в коридорах… — Проверим, — подытожил майор, у которого из-под носа уплывал очередной подозреваемый. — Это как раз легко. — А что, Толян и вправду… умер? — спросила Паулина и отняла бумажный комок от глаза. Ресницы наконец-то отклеились, и теперь казалось, что она держит в салфетке мохнатую черную гусеницу. Майор кивнул. — У него жена была, — зачем-то сказала Маня. — Ну, которая не подходила для раскрутки. Так вот, ее тоже убили. — Да ну на фиг! — По, тебя тоже убьют, да? — встревожилась Хлоя. — А я что, одна буду худеть?! И меня тоже станут подозревать?! — Да заткнись ты, это просто тупо, что ты говоришь! — Ничего не тупо, раз жену тоже убили!.. А ты… была как бы жена. — Да ничего я не жена! Сдался он мне! Я деньги зарабатывала! — И тебе совсем его не жалко? — спросила писательница Покровская. — Ты зарабатывала деньги, это понятно все, но ты же с ним жила. Спала, ела. Разговаривала о чем-то. Наверное, на курорты ездила. — Да какие там курорты, на Мальдивы всего и свозил пару раз!.. Подумаешь!.. И ничего мне его не жалко, козла старого. Мне себя жалко. Мне деньги во как нужны, а он меня подставил, на Соньку променял! — Деньги, деньги, — повторила Маня задумчиво. — А жена его любила. Так она его любила!.. Окрошку готовила, баню топила. Нарзан холодный всегда наготове держала. И еще у них в спальне портрет висит, где они… Тут она почувствовала, что сейчас заплачет — так жалко ей было бестолкового Толяна, с его кулинарными талантами и куриными мозгами, и его жену, с ее планами, и сына, который остался теперь совсем один!.. Но плакать по загубленным судьбам людей в присутствии этих… существ было запрещено, нельзя. И Маня крепилась. — Ну, всю информацию я проверю, — сказал Раневский, поднимаясь. — Из санатория не выезжать, в интернете о нашем разговоре не трепаться, худеть образцово до команды. Команду я дам. Все понятно? |