Книга Тени южной ночи, страница 121 – Татьяна Устинова

— Вот это да, — только и вымолвила директриса.

— Сколько оно стоит? — повторила Маня в ужасе.

— Нет, вы подумайте! Оно прям вас ждало! Я же и говорю, примерьте! Ну, как вам хорошо! Можно я вас сфотографирую?

И она выбежала из-за конторки и стала щелкать камерой телефона. Какие-то отдыхающие поднимались по мраморным ступеням и тоже уставились на Маню.

— Какая красота, — проговорила одна из курортниц. — Это вы здесь купили?..

Маня совершенно изнемогла.

— Вы можете мне сказать — сколько?

— Так это здесь продается? А еще есть? Где бутик? Нам бы тоже посмотреть, — разом заговорили оживившиеся дамы.

— Нет, нет, у нас всего одно было, больше нет. Это Пелевиной работа.

— Ах, Пелевиной!.. Ну, оно и видно. Пойдемте, девочки.

Директриса посмотрела на Маню и спохватилась:

— Да ведь я цену не знаю. Наверное, нужно позвонить и спросить…

Маня чуть не застонала.

…Звонить? А если никто не ответит? А если телефон неправильный? Или давно изменился?! Мало ли что может быть! И ей придется… снять это платье и опять надеть рубаху с вышитой божьей коровкой?!

— Елена, — проговорила в трубку директриса, Маня замерла. — Здравствуйте, это Ольга, директор отеля «Лермонтовские ванны» в Пятигорске, помните меня? Вы у нас останавливались, когда показ был! Ваше платье у нас осталось! Вот его… купить хотят… Вы посмотрите, я вам фотографии отправила…

Директриса немного послушала, что ей говорит трубка.

— Да, да, вот сейчас только и сфотографировала! Тоже наша гостья, писательница Покровская. У нас все гости такие… хорошие. Она хочет купить, спрашивает, сколько стоит.

И еще немного послушала, а потом протянула телефон Мане:

— Вас просит, — сказала она отчего-то шепотом.

Маня взяла трубку потной рукой.

— Дорогая, — сказал ей в ухо низкий голос. Сказал так, словно они были сто лет знакомы, потом расстались и вот наконец-то вновь разговаривают. — Дорогая, я даже не ожидала, что кто-то может так украсить собой мое… изделие.

И неведомая, далекая, знаменитая Пелевина засмеялась басом.

— Это не платье, — пробормотала Маня. — Это произведение искусства.

— Ну конечно! — согласилась Пелевина с энтузиазмом. — Все дело в том, дорогая, что я не занимаюсь платьями, а занимаюсь как раз искусством. Должно быть, поэтому у меня и получаются… неплохие платья.

— Вы знаете, я никогда не думала… даже представить себе не могла… так не бывает… я и платьев не ношу, — бормотала Маня, как в бреду, страшась спросить самое главное. — Но я просто… скончаюсь на месте, если у меня не будет этого платья…

Пелевина опять засмеялась, и опять басом:

— Какая вы милая детка, — сказала она. — И какая искренняя, сейчас это большая редкость. И вы не скончаетесь на месте, потому что платье уже ваше! Оно вас нашло.

— Да… но сколько оно стоит? — выговорила Маня. — Здесь никто не знает…

— Да я сама не знаю, — призналась Пелевина. — Этим помощники занимаются, я ничего в этом не понимаю. Люблю ваши книжки, между прочим! Вы отлично пишете, увлекательно.

— Спасибо, но… сколько я должна?..

Тут знаменитая художница задумалась, словно прикидывала.

— Ну, оно недешевое, это точно. Там много вышивки, а вышиваем мы только руками, и ткань… редкая, лен и шелк. Пуговицы все тоже ручной работы…

Маня замерла с телефоном возле уха. Пелевина все что-то прикидывала, словно разговаривала сама с собой мимо трубки.