Книга Тени южной ночи, страница 74 – Татьяна Устинова

Он огляделся по сторонам.

— Вождь торчит, скамеек полно.

— Нам все равно нужно к собаке.

…А ему уже все равно, куда именно ей нужно, к какой-такой собаке. Он сядет на скамейку, вытянет ноги и откроет глаза ровно в ту самую секунду, что она возникнет перед ним.

Самое главное, вот-вот он ее увидит.

Совсем немного подождать. Он ждал полтора года, осталось подождать еще несколько минут.

А потом еще полтора-два года, или три, а может, пять.

И все это время ему придется ждать.

Ожидая Маню, он женится под цветущей аркой — «в знак любви и верности, жених, поцелуйте невесту», — купит детям электронное пианино, потому что они должны «правильно развиваться», и повезет супругу в Сочи. Он будет скучать смертной скукой, тосковать болотной тоской и все ждать и гадать, когда наступит правильное время, чтобы позвонить Мане Поливановой и услышать, что им срочно нужно за собакой.

Или вытаскивать из моря фуражку.

Или в домик Лермонтова.

Жизнь имеет смысл, только если все это будет и если дети будут похожи на Маню…

Он открыл глаза.

Маня переминалась с ноги на ногу прямо перед его носом.

— Вы так сладко задремали.

Он подвинулся, давая ей место.

Она уселась и смахнула с его джинсовых колен оборку своего льняного платья, которую шевелил ветер. Майор проводил оборку глазами.

— Здесь недалеко, — сказала Маня. — Мне нужно навестить одну мою подопечную собаку. И сейчас подойдет девушка, вы не обращайте внимания. На самом деле это ее собака, а у девушки одна забота — выйти замуж за богатого. На самом деле две еще похудеть. Поэтому собака почти умерла от истощения, но сейчас она в надежных руках, ее спасает доктор Пушкин.

— Все ясно.

Маня засмеялась:

— Я понимаю, вам странно! Но когда я пишу, мне трудно сосредоточиться на чем-то, кроме текста. Вот и расследование мое никуда не продвигается, потому что мне нужно… туда, в текст. Жалко, что я не могу показать вам то, что вижу. Мне так хочется! Но никто, кроме меня… не видит.

— А ваш знаменитый Алекс? Он же великий писатель. Тоже не видит?

Маня покачала головой:

— Может, он и увидел бы. Но он… не смотрит. Не хочет смотреть.

— А…

…Немедленно под арку, жениться!.. Вот хорошо бы прямо завтра! Жених, поцелуйте невесту! И петь романс «В аллеях притихшего сада»! И в Сочи!

Иначе все это добром не кончится.

Сверху, от памятника, к ним припорхала тоненькая и легкая, как эльф, девушка, очень хорошенькая.

— Здравствуйте, — прощебетала она и посмотрела на Раневского с интересом. — Меня зовут Лера.

— Дмитрий.

— Дима, — Маня поднялась и закинула на плечо ремень портфельчика, — вы богатый?

— Оклад плюс премиальные.

— Лера, даже не тратьте силы! Майор не годится в женихи. У него оклад и премиальные.

— Отпускные, командировочные, — напомнил Раневский.

Ему было так отлично рядом с Маней, что он даже жмурился от удовольствия.

— А есть перспектива дослужиться до генерала?

— Вероятность ноль целых пять десятых процента.

— Видите, еще и неперспективный! Мама не разрешит.

Лера, пылая от смущения, даже слова вымолвить не могла.

— Маня, — сказал Раневский, — вы пугаете девушку. Девушка, не слушайте. Когда Мария пишет, ей трудно сосредоточиться на чем-то другом, кроме текста. Сейчас она пытается сосредоточиться на вас, но не получается.

Маня засмеялась и взяла его под руку: