Книга Тени южной ночи, страница 87 – Татьяна Устинова

Маня пила, пила, отрывалась, вновь подставляла лицо, опять пила. Вода катилась по спине, по рукам, капала с волос и пальцев.

Раневский аккуратно поставил лейку на стеклянный столик — с него посыпались чашки и бокалы, — скинул с Мани насквозь мокрую простыню и прикрыл сухим полотенцем.

Тут только она сообразила, что все закончилось.

Все закончилось, и она жива.

Все еще жива и все еще она!..

— Ты сейчас только ничего не спрашивай, — предупредил Раневский скороговоркой. — Я найду одежду, и мы поедем.

— Дима, а что случи…?

Он прикрикнул:

— Тиха!..

И она больше не спрашивала.

Он принес ее сарафан и белье, держа телефон плечом возле уха. Знаками велел ей вытереться и одеться, а сам отошел подальше, чтобы не смотреть.

Только разок обернулся и спросил, показав на кучу одежды:

— Сама сможешь?

Торопливо натягивая белье, Маня истово покивала.

Когда она оделась, он подставил ей плечо, она с силой оперлась, с другой стороны какой-то человек в форме крепко взял ее за талию, и они побрели по комнатам, по лестницам, по коридорам и наконец оказались на улице.

Солнце нещадно палило, деревья приятно шелестели, птицы жизнерадостно чирикали.

Маня зажмурилась, на миг подкатила тошнота, но она справилась с собой.

Во дворе теснились машины, ходили люди, всполохи мигалок тонули в жарком мареве. Какие-то женщины в передниках стояли под деревьями, вид у них был напуганный.

— Что здесь было? — спросила Маня, не узнавая собственного голоса. — Войсковая операция?..

Раневский распахнул перед ней сине-белую дверь, усадил, а сам зашел с другой стороны, и машина поехала.

— Дима, поговори со мной.

— Маня, замолчи.

Она вздохнула и пристроилась щекой к его плечу. Когда не приходилось держать голову, шея болела меньше и в горле не так першило.

Какое-то время они летели почти по встречке, распугивая смирных автомобилистов вспышками мигалки и воем сирены, а потом Маня вдруг встрепенулась:

— Только не в больницу, — выговорила она и, напрягшись изо всех сил, подняла голову. — Дима, только не сдавай меня врачам!

Он сбоку посмотрел на нее, взял большой рукой ее затылок и осторожно пристроил обратно на свое плечо.

— Димка, со мной ничего не случилось, я точно знаю. Все обошлось. Меня не насиловали и не били.

— Душили только, — поправил он совершенно равнодушно.

— Ну, не задушили же! — воскликнула Маня с неким подобием энтузиазма. — Послушай, если ты меня сейчас привезешь в военный госпиталь, я умру на пороге.

Подумала и добавила:

— И тебе придется меня похоронить у подножия Машука.

Водитель быстро взглянул на них в зеркало заднего вида и тут же отвел глаза.

— Дима, ты слышишь меня? Я не поеду в госпиталь.

— Мы не едем в госпиталь, — отозвался Раневский. — И не болтай ты, пожалуйста! У тебя горло сломано.

— Сломана может быть нога или рука, — пробормотала Маня совершенно успокоившись. — А, ерунда. Я сто раз ломала… и ничего… срасталось…

Неудержимо захотелось спать, глаза закрывались, и не было никакой возможности их разлепить. Маня какое-то время сопротивлялась, а потом задремала и проснулась от того, что майор осторожно тронул ее за плечо.

Она подскочила в панике, рванулась бежать, ударилась головой о крышу машины, задергала ногами.

— Тише, тише, — быстро проговорил майор. — Все в порядке, я здесь. Выходи потихоньку.