Книга Тени южной ночи, страница 88 – Татьяна Устинова

Маня неловко выбралась и огляделась:

— Куда ты меня привез?! Дим, мне надо домой, в отель, мне переодеться нужно и помыться…

— Пойдем-пойдем.

Маня сделала несколько шагов, вдруг поняла и забулькала раненым горлом — засмеялась.

Майор Раневский привез писательницу Покровскую в… ветеринарную лечебницу!..

Они зашли, как водится, со служебного входа. За дверным стеклом уже маячили встревоженная медсестра и доктор Пушкин.

— Майор, — загремел доктор, как только они вволоклись в помещение. — Ты чего, обалдел напрочь?! Я собак лечу, свиней, попугаев! Людей я не лечу!

Глаза его в это время с ног до головы ощупывали Маню.

— У меня помещения нету, рентгена нету, ничего нету!..

— Василий Иванович, — прохрипела Маня, — я в полном порядке, честное слово.

И зашлась кашлем.

— Настя, лед, обезбол, салфетки стерильные, все готово?

— Давно, Василий Иванович! Как вы с… с ним, — медсестра кивнула на Раневского, — поговорили, распорядились, так я все и приготовила!

— Писательница, ложись потихоньку вот сюда. Настя, подушку из-под головы — вон!..

Пушкин нагнулся над Маней, которая, кряхтя и охая, укладывалась на кушетку, и одним ловким движением забросил ей ноги. Она с наслаждением вытянулась.

Доктор стал со всех сторон нажимать ей на шею, очень быстро и профессионально.

— Не лечу я людей, — бормотал Пушкин, продолжая щупать и нажимать, — а ты ко мне человека травмированного припер…

— Вы военный врач, полковник, — бесцветным голосом проинформировал майор из угла. — Под огнем оперировали. Боевые награды имеете.

— Потому больше и не лечу, что под огнем оперировал, понимаешь ты или нет, дурья твоя башка… Вот так нажимаю, больно?

Маня помотала головой.

— А так?

Маня дернулась и скривилась.

— Настя, шприц. И приготовь два кубика резолвана и половинку трумела. Нет, давай трумела кубик. Писательница, подставляй пятую точку. И холодную повязку на шею!..

Маня, которая понемножку приходила в себя, вдруг страшно заинтересовалась:

— Так вы военный врач! А я сразу так и подумала!..

— Подумала она, ишь прозорливая какая писательница!.. Ушел я из медицины, ушел, ребята, хватит, отвоевался.

— Бывших врачей, — изрекла Маня, — не бывает. Как не бывает бывших офицеров и бывших священников.

— Ну, разошлась!..

Он поднялся со стула, на который присел, ощупывая Маню, прошагал к раковине и принялся остервенело мыть большие руки.

— Так, навскидку, ничего особенного, синяки, ушибы. Холод к шее придется поприкладывать, ну, противовоспалительное попить, обезболивающие, само собой. Кто на тебя набросился-то, писательница?

— Один недоумок.

— А муж куда глядел? Муж, ты куда глядел? Ладно она писательница, ни шута не соображает, а ты человек при погонах, мог бы смикитить про недоумка!

— Я смикитил, но с опозданием.

— Смотри, брат, зазеваешься, она у тебя еще в какое-нибудь дело встрянет, похуже этого.

— Встрянет, — согласился майор, словно Мани тут и не было. — Это точно.

— Рентген, ультразвук — это не ко мне. Да ей вроде и не нужно пока. Тебя же не пытали, писательница?

— Слегка. И сразу Димка прибежал, отбил.

— Хорошо хоть так. Ну, к крестнице своей пойдешь поздороваться?..

Их провели в собачий стационар и даже не заставили напяливать стерильное.

Существо, в котором майор в первый раз не смог признать собаку, сидело, сгорбившись, посреди клетки и, завидев Маню, стало неловко тыкаться лысой головой в прутья и трепетать тощим хвостом.