Книга Роковой подарок, страница 133 – Татьяна Устинова

— Я верю.

— Он сказал, что понимает – так прекрасно, как было, больше никогда не будет. А я сказала, что можно попробовать.

— То есть вы помирились?

— Нет, – жарко прошептала Женя. – Не так! Мы снова встретились и полюбили друг друга. Нас не было все эти полгода. А потом мы появились опять, оба.

— Боже мой, – пробормотала Маня.

— Мы договорились, что я в воскресенье приеду. К нему. Домой. И я не разрешила ему за мной приезжать.

— Почему?

— Мне хотелось вернуться как из отпуска! Просто войти и всё начать сначала. И в тот день его убили.

Они долго сидели молча.

— Не могла же я это рассказывать следователю, – наконец выговорила Женя словно с удивлением. – Да и вообще я… плохо понимала, что вокруг меня делается.

— И на маникюре ты не была?

— Не-ет, конечно. Я весь день с цветами возилась, в земле.

— И к Максиму на работу ты не заезжала?

— Нет, Маня. Я вернулась вечером и… узнала. Всё кончилось. Вся моя жизнь.

— У тебя дети, – вяло проговорила Маня, понимая, что говорит ерунду.

Никто никого никогда не заменит. Никто не придёт назад.

— Он был один, – продолжала Маня. – Когда я приехала иконы смотреть. Сказал, что жена ещё не вернулась. И домоправительницы тоже нет. Мне так понравилось это слово – домоправительница!..

Женя покивала.

— Рита со мной весь день была, мы вместе цветы сажали. Она огородница знатная, а я… так. Садовод-любитель.

Маня посмотрела на неё.

— То есть ты в то воскресенье была с Ритой?…

— Ну да. Она мне помогала цветы сажать. А что?

— А то, что это называется алиби.

Женя махнула рукой.

— Маня, зачем мне алиби? Я его не убивала. И все соседи нас видели, мы весь день с цветами на улице возились.

У Мани Поливановой с плеч свалилась гора.

Нет, не гора, а свинцовая плита, которая придавливала её к земле.

Она вдруг задышала, и боль с левой стороны моментально унялась.

— Женечка, – сказала она жалостливо, – бедная моя!..

И они заплакали уже вдвоём.

Поплакав, Маня ощутила в себе необходимость немедленно довести дело до конца.

— Хорошо, – сказала она решительно и поднялась с дивана. – Ладно. Ты прости, но я тебя подозревала до последнего!

— Это ничего.

— Вчера вечером Елена Васильевна звонила?

Женя вытерла глаза и посмотрела с удивлением:

— Звонила, а откуда ты знаешь?…

— Что она сказала?

— Обещала утром заехать и что-то мне передать. А утром следователь позвонил и…

— Я знаю, – перебила Маня. – Что было дальше, я знаю. Женя, ты должна мне сказать.

— Что именно, Маня?

— Последнее усилие, – пообещала писательница. – Кто был его любовницей? Женя, мне нужно!..

— Я не знаю. – Женя покачала головой. – И он не говорил, и я не спрашивала.

— И вокруг никто не проболтался?

— Нет.

— Какие прекрасные у него друзья, – пробормотала Маня. – Мне срочно нужно уехать. Я скоро вернусь, без меня не обедайте!

И её трость застучала по ступеням лестницы.

Женя осталась одна.

Второй раз за этот день Маня, вбежав в офис «Регионстальконструкции» – вот название, господи помилуй! – сообщила охранникам, что она «к Сорокалетову».

…Только бы он оказался на месте, только бы не уехал в теннис играть или ещё куда-нибудь разгонять тоску!..

Звонить она не стала. Почему-то ей было страшно ему позвонить.

Роман сидел за столом, стиснув голову руками, и что-то мычал сквозь зубы.

— Маня?! Ты же уехала! Я тебя отправил! Опять поставщики дурят, ты посмотри! Макса нет, и они как взбесились!