Книга Роковой подарок, страница 137 – Татьяна Устинова

— Маня, я до завтра не доживу.

— Будет тебе.

Но всё же и она всплакнула, когда двух птенцов – Машку и Павла Кондратьева – «объявили мужем и женой», и они потянулись друг к другу, чтобы поцеловаться, такие трогательные, смешные, влюблённые дети.

— Машка вернулась в наш университет, – рассказывала Женя накануне, – и я считаю, что хорошо. Не нравится мне, когда она в Москве, нечего там делать совершенно. Павлуша в аспирантуре второй год, а Федя в отцовской компании работает. Роман его хвалит, говорит, задатки есть.

— Ну, странно, если бы не было. А где они жить станут? С тобой?

— Нет, нет, в том домике, помнишь, я тебе рассказывала? Машка хочет быть самостоятельной дамой и настоящей женой!

— Такие они смешные и хорошие ребята.

Праздновали на лужайке в Женином доме, и народу собралось очень много. Маня радовалась, что теперь здесь так весело и сад словно перестал скорбеть.

Неожиданно явился следователь Раневский, Маня издалека заметила его и страшно удивилась.

— Я пригласила, – прошептала Женя. – Ты знаешь, когда всё это дело… открылось, он нас так опекал! Несколько раз приезжал, с бумагами помогал, книжки твои брал читать!

— Да что ты? И вернул?

Женя попросила:

— Мань, посмотри, у меня сзади подол зелёный? Или ещё нет?

Маня посмотрела. Подол платья был зеленый – от травы, – но она соврала, что нет.

Она прошлась по саду, заглянула к Фиби, которая сидела в загоне, очень недовольная нашествием гостей, взяла у официанта с подноса бокал шампанского, повернулась и нос к носу столкнулась с Раневским.

— Здрасти, – сказал он немного смущённо. – Рад вас видеть.

— И я рада вас видеть, – удивилась Маня такому повороту.

— Я ваши книжки почитал, – сообщил следователь.

Маня была уверена, что он выдаст что-то в том духе, что «глупости, конечно, но в отпуске читать можно», но он сказал:

— У вас прекрасный русский язык. Удивительное дело!

Маня едва не упала замертво.

— Да? – уточнила она осторожно. – Вам понравилось?

— Я все прочёл, до единой, – продолжал Раневский. – Больше ничего не осталось. Зашёл в книжный, спросил новую Покровскую, а мне отвечают – ещё не написала, пишет.

Маня засмеялась и немного покраснела – так сделалось приятно.

— Я и приехала, чтобы писать. Вот свадьбу отгуляем, и вернусь я в Щеглово и засяду за работу.

— То есть вы в Москву не уезжаете?

— Нет, – сказала Маня, – а что такое?

Он вдруг повеселел:

— Да нет, ничего. Просто вы очень красивая.

— Я?! – поразилась Маня. – Вам так кажется, потому что у меня платье редкой красоты!..

— Да при чём тут платье!..

Маня всё никак не догадывалась, что он хочет сказать, и принялась рассказывать, что шедевр из тончайшей кожи, кружев и меха придумала и воплотила волшебная Вика, спасибо ей.

Он внимательно слушал не перебивая.

Наконец Маня выдохлась и замолчала. Взяла с подноса у проходившего мимо официанта ещё один запотевший бокал шампанского и сделала глоток.

— Фу, как неловко, – призналась она. – Я вас заболтала совсем. Там молодых поздравляют, нужно идти.

— Вы будете речь произносить? – спросил Раневский.

— Ну, конечно. Я почётный гость.

— Тогда я вам стану вопросы задавать. Так сказать, глас народа.

Маня остановилась, прищурилась и посмотрела на него.

— Вопросы? Какие вопросы, Дима?

Он засмеялся и почесал в затылке:

— Ну например! Как называлась та звезда? Изумрудная?

— Эпсилон Тукана.

— А как вы начали писать и где вы берёте сюжеты?…

THE END