Книга Роковой подарок, страница 20 – Татьяна Устинова

— Макс, может, и был, а я точно не был.

— И вы поехали, Маня? Максим был один?

— По-моему, один. В саду я никого не видела, и меня никто не встречал. Я позвонила в ворота, мне открыли, и я зашла в дом. И сразу попала в комнату с иконами. – Тут Маня вспомнила. – Да, он сказал, что никого нет, даже домоправительницы! И принёс чай. Это уже когда мы на улицу вышли.

Вдова смотрела на Маню, и взгляд у неё словно не фокусировался, расплывался.

Маня терзалась чувством вины: с ней-то, с Маней, ничего не случилось, а мужа этой женщины убили! Застрелили прямо у неё на глазах!..

— Мы выпили чаю, поговорили…

— О чём?

— О Москве и о Сочи. Ваш муж сказал, что знаменитости должны отдыхать в особняках в Сочи, а не в деревне, а я сказала, что все деловые люди должны жить на Остоженке в Москве, а не в Беловодске.

Женя опять засмеялась.

— Да, мы как-то никогда не хотели в Москву. Когда сын учился, мы регулярно приезжали, но так, по необходимости и без всякой охоты.

Маня дорого бы дала, чтобы сейчас её… отпустили. Чтоб не рассказывать дальше.

И словно её кто-то услышал. Вдруг налетел ветер – ни с того ни с сего! – разметал цветы, погнал по дощатому полу террасы сорванные молодые листочки, поднял в сквере столб пыли. Моментально потемнело, и ударил отвесный дождь. По дорожкам, прикрывая головы руками и пакетами, в разные стороны побежали люди.

— Скорей, скорей! – Роман придержал балконную дверь.

Маня вскочила в комнату и сразу стала отряхиваться, как мокрая собака. Следом вошла Женя, с её волос на ковёр падали крупные капли.

— Вот и дождь, – зачем-то сказала она.

На пороге появился следователь Раневский и спросил деловито:

— Поговорили?

Маня посмотрела на него, и Роман посмотрел, а вдова не обратила никакого внимания.

Полой рубахи Маня протёрла забрызганные стекла очков, Роман стряхнул дождевую пыль с брюк. На левой ноге, выше носка, у него был намотан свежий бинт.

Маня посмотрела на бинт, хотела было что-то спросить, но осеклась.

Женя села на диван, должно быть, на своё привычное место – наверняка у неё в кабинете мужа было «своё место»! – и позвала Маню:

— Рассказывайте дальше, пожалуйста.

Маня уселась напротив и уставилась в ковёр.

Богатый ковёр, огромный, шёлковый. Глаз не оторвать.

Раневский уселся верхом на стул и провозгласил:

— Заметьте, протокол не ведётся, так что говорите смело, Мария Алексеевна.

Маня собралась с духом и очень быстро дорассказала то, что рассказывала уже сто раз – как они с Максимом шли по дорожке, как померещился ей медведь или ещё какой- то большой зверь, как залаял её пёс, как Максим пошёл по траве в сторону леса, как дважды что-то сухо щёлкнуло, как ей показалось, что Волька кого-то настиг, и как она потом увидела лежащего в траве Максима.

У-уф, слава богу, всё.

— Как вы думаете, – наконец прервала молчание вдова, – я могла его спасти, если бы оказалась дома?…

— Нет, – твёрдо ответила Маня.

— А где, кстати сказать, вы проводили вчерашний выходной день, Евгения? – вмешался Раневский.

Тут вдова сказала:

— Я не помню.

Следователь удивился:

— Как, совсем не помните?

Но она не слушала его.

— Расскажите мне ещё раз, Маня.

Та перепугалась:

— Нет, я больше не могу! Правда не могу! Вы… простите меня! Можно я домой поеду?

— Пока нет, – безмятежно ответил Раневский. – Вы пока вот там посидите, а я с Евгенией поговорю.