Книга Роковой подарок, страница 94 – Татьяна Устинова

Ей всё время хотелось спать и есть – на самом деле. На еду она почти не тратилась, подъедала то, что оставалось от Марфы, чтобы хватило и на рисование, и на стельки, и на массаж…

Когда наезжала Маня или они гостили у неё, пир был горой, и Лёля наедалась словно бы вперёд, хотя получалось у неё плохо, давным-давно привыкла есть мало, по чуть-чуть, подруга ругала: «Поклевала как птичка».

Лёля крутилась изо всех сил и никогда ни на что не жаловалась – жизнь сложилась как сложилась, изменить ничего нельзя, – и вдруг тут в лесу, с посторонним дядькой поняла, как много всего прошло мимо и ещё пройдёт!

Лошади, речка, бобры, берёзы.

Необязательные разговоры, теплынь, и некуда спешить.

Пальцы, на секунду сжавшие её ногу, и длинная стройная спина, в которую Лёля пялилась, потому что он ехал впереди.

…Но всё ещё оказалось впереди! И ничто не предвещало!..

Они вернулись в сторожку, Никита ссадил её с коня, подхватив за талию – Лёля сильно вздохнула, кровь прилила к щекам, – а уезжать всё ещё было не нужно, и он как-то очень интересно стал ей рассказывать о своём лесном деле и о деревьях, в которых он разбирался отлично.

Лёле в голову не приходило, что может быть столько всего интересного… в деревьях и древесине!..

Оказалось, лучше всего полируется груша, получается словно зеркальный блеск, а сама древесина почти розовая, хотя груша неказистая на вид.

Лёля осведомилась насчёт карельской берёзы – на этом её познания начинались и заканчивались, – и Никита покатился со смеху.

— Она в Карелии растёт, почти в тундре! И она-то совсем корявая, груша рядом с ней – кедр ливанский! У меня приятель есть, врач, в Москве работает. Рассказывал, как пришёл в лавку какую-то, а там стол красоты невиданной! Весь из себя жёлтый, солнечный, крышка наборная. Ну и стоит шестьдесят тыщ. Вот он стоит и думает, шестьдесят тыщ за стол – сдохнуть можно, но уж больно хорош стол-то!..

— Купил? – спросила заинтересованная Лёля, и Никита махнул рукой:

— Да куда там! Шестьдесят тыщ евро столик, не рублей! А сам как раз из карельской берёзы!

Почему-то и Лёле история показалось очень смешной и занятной, и они ещё поговорили про разные деревья, а потом Никита взял её за руку и поцеловал.

Вот просто взял и поцеловал.

По-настоящему, не как-нибудь, дружеским поцелуем.

Лёля обмерла.

Ей стало нехорошо, словно она на секунду оказалась в невесомости и вакууме – нечем дышать, не за что уцепиться, и очень кружится голова.

Она сделала шаг и уцепилась… за него, за Никиту. За оливкового цвета футболку, на которой было написано «Север в каждом из нас» и нарисованы снежные горы.

Он внимательно посмотрел ей в лицо, перехватил за шею и ещё раз поцеловал.

Лёля не хотела отвечать. Она вообще понятия не имела, что он такое делает! Она давно забыла!.. Или не знала!..

Она не хотела отвечать, но почему-то прижалась к нему и обняла. Вместо того, чтобы оттолкнуть.

Ей понравилось, как от него пахнет – кожей, травой, стираной футболкой и немного по2том. Ей понравились его волосы, которые она неожиданно для себя погладила, – жёсткие и длинные. Ей понравилось его дыхание – чистое и горячее.

…Да, но что происходит? Что он делает?! Что она делает?!

Легко, словно Лёля была сделана из травы и листвы, он подхватил её, приподнял так, что она оказалась выше, и стал целовать её в подбородок и шею. Она положила руки ему на плечи, откинула голову и увидела над собой небо – огромное и сияющее.