Онлайн книга «С тех пор никто не видел»
|
— Как поживаете? – спросил Норман. — Все хорошо, спасибо, – ответил заключенный. Говорил он мягко, с легким сельским акцентом. — Меня зовут Норман Харрингтон, и мне бы хотелось побольше узнать о вас, мистер Линч. Откуда вы родом? Каким было ваше воспитание… Кто вы такой? — Можно сначала вопрос? — Конечно. — Вы пишете книгу о знаменитостях Эссекса и приятных беседах с ними, и собираетесь включить туда историю человека, чьим главным интересом в жизни было убийство женщин на сексуальной почве. Как отреагирует на это наше общество с его обостренной социальной чувствительностью? — Это уж моя забота, – ответил Норман. – Придется хорошенько подумать, как сочетать одно с другим. — Не представляю, каким образом. Едва ли найдутся многие со столь же отвратительным увлечением. Разве что сначала расскажете о скандальных гомосексуальных похождениях Ларри Найтингейла. Может быть, это подготовит читателей? Норман был заинтригован. Линч неплохо подготовился к интервью. Телешоу Ларри Найтингейла, уроженца Саутенда, пользовалось популярностью в 1970-х; его считали смелым и… двусмысленным. Объектами шуток обычно становились пышногрудые красотки, которых британское телевидение в ту эпоху производило в огромных количествах. Когда Норман разыскал Найтингейла для интервью в «Экзаминере» в середине 1990-х, он давно исчез из поля зрения публики, попав в черный список за свой неполиткорректный юмор, и жил печально и одиноко неподалеку от места, где родился. В той же квартире, где, как выяснилось несмотря на все его усилия, не раз встречался с мужчинами, которых подбирал на улице. — Скрытая гомосексуальная жизнь покойного Ларри Найтингейла сегодня уже не покажется скандальной. — Разумеется, – произнес Линч. – В то же время, напротив, ваше освещение моих убийств будет воспринято с подозрением. Разве новое отношение общества к серийным убийцам не заключается в том, чтобы их игнорировать, лишать кислорода публичности? Поскольку иное стало бы оскорблением для их жертв… — К сожалению, широкая публика, что бы ни говорилось, живо интересуется убийцами. — А что именно их интересует? Ужас и насилие, которые эти убийцы пережили в детстве и в итоге превратились в демонов, способных на чудовищные поступки, или же сами чудовищные поступки? Заинтересует ваших читателей, что вид чулочных подвязок моей незамужней тетки, когда она стояла на коленях в церкви, оставил неизгладимый след в моей детской психике? А может, читателей увлекут отчаянные мольбы о пощаде Сэди Джонсон, которые она повторяла, пока я тащил ее за волосы в лес, уже избив до синяков? — Давайте говорить серьезнее, иначе далеко не продвинемся. Линч вскинул бровь. — По-вашему, я пошутил? — А разве нет? Неужто взгляд на чулки в самом деле поломал вам жизнь? — Это были чулки моей тетки… Знали бы вы мою тетку! Норман не засмеялся. — Да забудьте вы свою тетку и Ларри Найтингейла. А если серьезно, как насчет того, чтобы поместить вашу историю в конец книги, а в самом начале рассказать про Нила Лоусона? Помните его? Парень из Ромфорда, он стал героем во время катастрофы парома, сделал из своего тела живой мост, чтобы другие пассажиры смогли выбраться. Был награжден крестом Георга. Тогда будет полный порядок: в начале книги – лучшие из нас, в конце – худшие. |