Книга Операция «Барбадосса», страница 32 – Майк Логинов

На мое счастье, мы въехали в Роквилл, и я смог взять паузу. Прикинув, сколько километров еще предстоит проехать, я решил заправиться, чтобы не остаться с сухим баком на обратном пути. Мы с Тони выпили апельсинового сока в придорожном кафе и поехали дальше. Разговор наш перешел на дела. Я коротко рассказал Тони историю своего нью-йоркского краха.

— У меня есть в Англии знакомые, чей бизнес тоже подкосила пандемия, — сказала Тони. — Когда ограничения сняли, все вздохнули было с облегчением, но потом начались всякие международные осложнения, санкции, эмбарго, и цены очень выросли. Моя тетка говорила, что такой высокой инфляции не было с семидесятых. Многие бизнесы не выдерживали и закрывались!

— Да уж! Со сковородки — да прям в огонь, — усмехнулся я.

— А знаете, Рэй, что у русских есть похожая поговорка? — спросила Тони.

«Возможно, я бы знал, если бы бежал вместе с матерью», — мелькнуло у меня в голове.

— Правда?

— Да, она звучит примерно так: «Из одного огня — в другой огонь».

— Действительно похоже. Вы изучали русский?

— Нет, слышала от отца, он немножко изучал Россию. Ну, тогда это был еще Советский Союз. Ведь он служил в годы холодной войны, и русские считались тогда… Как это? Предполагаемым противником. А противника надо было знать!

— Боюсь, что сегодня знания вашего отца снова пригодились бы.

— Да, и это удивительно. Я имею в виду, что жизнь совершает оборот и возвращается к тому, что было. Вас это не удивляет, Рэй?

— Удивляет. В юности я верил в необратимость прогресса. Мне казалось, что каждое новое поколение начинает жизнь, вооруженное опытом всех своих предшественников, и благодаря этому может не повторять ошибок прошлого. Но на деле все оказалось совсем не так.

— Почему? Как вы думаете?

— Вы задаете трудные вопросы, Тони. Мне кажется, что люди по природе консервативны, они неохотно расстаются со своими привычками и старыми представлениями. Если в прошлом что-то принесло вам успех, вы невольно будете стараться повторить этот трюк в настоящем. Понимаете?

— Да.

— Но это может дать совсем не тот результат, на который вы рассчитываете! Ведь мир быстро меняется, и то, что было хорошо вчера, сегодня уже не работает.

— Интересная мысль! Но я усматриваю в ваших рассуждениях противоречие.

— Какое?

— Если люди консервативны, как вы говорите, почему мир так быстро меняется?

— Ах, Тони, вы меня подловили! Не знаю! Может быть, потому что люди делятся на тех, кто любит перемены, и тех, кто их не любит? Мне иногда кажется, что все конфликты от этого. Что воюют на самом деле не христиане с мусульманами, и не левые с правыми, и не демократы с диктаторами, а те, кто смотрит вперед, с теми, кто смотрит назад.

— Любопытно. — Тони посмотрела на меня с интересом. — В этом что-то есть. А вы сам, Рэй, из каких? Вперед смотрите или назад?

— Еще один трудный вопрос! Я-то всегда считал себя прогрессистом, мол, надо идти вперед, не цепляться за старое. Но чем старше становлюсь, тем чаще думаю, что не всякие перемены мне нравятся. Знаете, долго не хотел менять кнопочный телефон на айфон, механическую коробку передач на автомат.

— Надо же!

— Честное слово! И я не один такой. У меня в Нью-Йорке есть подруга, ее зовут Айрин Лучински, сто лет ее знаю. Она так и не научилась заказывать такси или еду через приложение. У нее обязательно что-то идет не так, и она страшно злится.