Книга Эликсир для избранных, страница 102 – Майк Логинов

— Войдите, – послышалось из-за двери.

Надо сказать, что внешне Коженков оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Я ожидал увидеть худого желчного мужчину с бледным лицом. Вместо этого за столом сидел полноватый румяный дядька лет пятидесяти с гаком, чем-то напоминавший мистера Паррика из сказки о Мэри Поппинс. Правда, в отличие от героя Памелы Трэверс профессор Коженков явно не собирался взлетать в воздух от смеха. Дядька встретил меня вежливо, но без особой теплоты.

— Вы – Кораблев? – спросил он, вставая из-за стола.

— Так точно.

— Садитесь, – Коженков указал на стул, стоявший возле стола. – Прошу извинить меня за творческий, так сказать, беспорядок. Много работы!

И он обвел рукой свой стол, заваленный книгами, журналами и бумагами. Я уселся на предложенный мне стул. Коженков некоторое время изучающе смотрел на меня, потом откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

— Так, значит, вы пишете о Заблудовском?

— Да.

— А что же, если не секрет, послужило поводом?..

— Все произошло довольно неожиданно… Мне вообще-то давно хотелось разобраться в том, чем занимался мой прадед… Понять суть его теории. А тут подвернулось предложение написать статью для одного… эээ… издания.

Коженков несколько секунд изучающе смотрел на меня.

— Хорошо, – сказал он, – я постараюсь максимально полно ответить на ваши вопросы.

У меня немного отлегло от сердца.

— Скажите, – начал я, – а как вы вообще узнали о профессоре Заблудовском и его теории?

— Хм… Вы, Алексей… Простите, как ваше отчество?

— Петрович, но можно просто Алексей.

— Хорошо. Так вот, Алексей, вы слышали об организации под названием ВИЭМ?

— Да, конечно. Всесоюзный институт экспериментальной медицины. Прадед возглавлял там лабораторию органопрепаратов… Помню, много лет назад мама разбирала старые письма и фотографии, и разговор зашел о Павле Алексеевиче. Тогда, кажется, я впервые услышал эту аббревиатуру… Мне понравилось, как это звучало. В-И-Э-М. Было в этом что-то такое хлебниковское. «Вээоми пелись взоры…»

Коженков с интересом посмотрел на меня.

— Пиээо, кажется, пелись брови… Хотите чаю? – вдруг спросил он.

Про себя я отметил, что в наших с профессором отношениях наметилось некоторое потепление.

— Не откажусь.

Федор Иванович встал из-за стола и включил стоявший на подоконнике электрочайник. Агрегат зашумел, а профессор засунул руки в карманы и спросил меня:

— Вы раньше занимались научной тематикой?

— К сожалению, нет, – ответил я.

— Понятно.

Чайник громко щелкнул и затих. Коженков вынул из шкафа две белые чашки и поставил их на стол.

— Вам черный или зеленый?

— Черный, пожалуйста.

Профессор достал из ящика стола пару чайных пакетиков, бросил их в чашки и залил кипятком.

— Сахар берите.

— Спасибо.

Коженков пододвинул ко мне блюдце, на котором лежали пакетики с сахаром.

— Н-да… Так вот, ВИЭМ. Это, знаете ли, было очень любопытное заведение. Сейчас о нем пишут редко, а если и пишут, то в несколько пренебрежительном тоне. Считают чуть ли не шарлатанской конторой. Я с этим не согласен.

Коженков произнес это с вызовом, так, словно я был тем, кто утверждал, что с ВИЭМом было что-то не так.

— Да-да, некоторые полагают, что ВИЭМ был большой аферой, в которую почему-то верило руководство страны. Один очень уважаемый мною писатель дал этому институту определение «лысенкоподобный»…