Книга Эликсир для избранных, страница 120 – Майк Логинов

Кончак подошел к стоявшему у стены шкафу со стеклянной дверцей и достал оттуда шприц, флакон с препаратом, спирт и вату. На деревянных ногах подошел к столу и снова взглянул на обреченного мужчину. Больше всего на свете Борис боялся, что тот начнет кричать. Но мужчина молчал и только неотрывно смотрел на Кончака.

— Как вас зовут? – вдруг спросил Борис.

— Иван Арнольдович, – тихо ответил человек на столе.

— Не волнуйтесь, Иван Арнольдович, – сказал Кончак. – Я сделаю вам укол, это не больно.

Мужчина не ответил. Кончак закатал рукав его пижамы и протер предплечье ваткой, смоченной в спирте. «Хотя зачем? – подумал он. – Этот человек все равно сейчас умрет…» Укол он сделал быстро и легко.

Начальник лаборатории Майоранский сделал шаг вперед и негромко спросил Кончака:

— Сколько ему осталось?

«Зачем он при нем?» – внутренне сжался Кончак.

— Двадцать минут, не более.

…К себе в Даев переулок Кончак добрался, когда была уже глубокая ночь. Он прошел через ворота во двор и остановился у входа в подъезд. Взялся за ручку и вдруг… захохотал. Он смеялся и не мог, не мог остановиться.

— Что с вами, товарищ? – раздался у него за спиной голос.

Кончак обернулся, продолжая смеяться. Перед ним стоял незнакомый мужик, по виду простой работяга – в кепке, пиджаке и косоворотке.

— Извините! Извините, товарищ! – проговорил Кончак, давясь смехом. – Все в порядке! Просто… понимаете… Кроликов ей жалко!

Москва, наши дни

Спустя пару дней я сидел в кухне на Новинском и завтракал. Катька положила мне в тарелку яичницы с колбасой и сыром и села за стол, положив голову на сплетенные пальцы рук.

— Н-да… То, что ты рассказываешь, очень интересно, – задумчиво произнесла она. – И ведь все это было у нас под носом… Все эти книги стояли на полках, надо было только взять их и прочитать.

— Ну, часть этих книг некоторые пытались запихнуть на чердак, – заметил я, накалывая на вилку кусочек колбасы, – но в целом ты права – надо было просто прочитать.

— Так, значит, ты считаешь, что прадед изобрел что-то вроде технологии двойного назначения.

Я прожевал кусок яичницы и глотнул кофе.

— Возможно…

— Что же, многое теперь становится понятным, например, почему после смерти прадеда мы не слышали о лизатотерапии.

— И почему бабушка Ариадна Павловна ушла из науки. После такого реприманда заниматься лизатотерапией в СССР не могла даже дочь академика Заблудовского. Не исключено, кстати, что с этим связан и ее разрыв с загадочным Кончаком…

— Слушай, а почему именно лизаты? Почему врачи на суде не признались, что отравили Менжинского ядом кураре?

— Вот это – хороший вопрос. Не знаю. Возможно, просто случайность. А может быть… Нет, не знаю…

Несколько секунд мы молчали.

— Слышь, Кать, теперь, когда мы ответили на некоторые старые вопросы, у меня возник новый, – медленно проговорил я.

— Какой же?

— Почему нас не тронули?

— Ты на что намекаешь?

— Да ни на что… Но ведь всех, кто был к этому хоть как-то причастен, ликвидировали! Левина, Казакова, Ходоровского, Виноградова…

— Может быть, мама права, когда говорит, что прадед просто вовремя умер? Нет человека – нет дела.

— Может быть… Но, как думаешь, он знал?

— Знал что? Мы ведь не уверены в том, что убийства были… Это ведь Вышинский так говорил!

— М-да… ты права. Но в итоге выходит, что «мертвая вода» победила «живую»?