Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
Чаю мне не хотелось, но в память о старой дружбе… — Спасибо, не откажусь. Беклемишева встала и начала доставать из шкафов чашки, ложки и блюдца. Потом поставила на плиту чайник и зажгла газ. Двигалась она по кухне бодро и уверенно, только слегка припадала на левую ногу. — Альбина Антоновна, у вас ничего не болит? Я имею в виду, вы не сильно ударились? – спросил я. — Не волнуйся, Лешенька, все в порядке, – ответила она. – Коленку только немного ушибла. — Может, все-таки в травмпункт на Мантулинскую сгоняем, а? – сделал я последнюю попытку. – Я такси вызову. — Пустое, – махнула рукой Беклемишева. – Все само пройдет. «Ладно, я выполнил свой долг до конца…» – решил я. Тем временем чайник закипел, и Альбина Антоновна принялась заваривать чай. Делала она это так же, как мама, как я, как, наверное, все, кто жил на Новинском, начиная с 30-х годов, – обваривала заварочный чайник кипятком, сушила его, потом щедро накладывала заварку, заливала кипятком на треть, накрывала бабой, давала настояться пять минут, а потом доливала кипяток доверху. Неизменность этой чайной церемонии действовала на меня успокаивающе. Есть вещи, которые не меняются. И это хорошо. — Только вот к чаю у меня ничего нет, – посетовала Беклемишева. – Джем-то раскокала! — Ничего-ничего, Альбина Антоновна, не беспокойтесь, – сказал я. – А лимон у вас есть? — Лимон есть. — Вот и славно. И через минуту на столе появилось блюдечко с тонко нарезанными ломтиками лимона. Теперь надо было о чем-то говорить со старушкой. Но эта перспектива уже не казалась мне неприятной. — Ну, как твои дела, Лешенька? – спросила Беклемишева. – Что делаешь? И из великого множества вариантов ответа я выбрал единственный, который, как мне казалось, мог увести нас от набивших оскомину разговоров о посягательствах застройщиков на детскую площадку. — Я, Альбина Антоновна, пишу статью о прадеде, академике Заблудовском, – сообщил я. — Ай! – воскликнула старушка Беклемишева, умильно сложив на груди сухонькие ручки. – О Павле Алексеевиче? Ах! Это хорошо, это очень хорошо… Какой это был человек! Какой человек! Такой был талантливый ученый! И умер совсем молодым… Кто бы мог подумать? Ведь не пил, не курил, занимался этой японской борьбой… Как ее? — Дзюдо? — Нет. — Карате? — Да нет же… Джиу-джитсу! — Прадед знал джиу-джитсу?! — Да! Он был спортсмен, атлет. Фехтовал, на коне скакал… — А вы его хорошо помните? — Ну, помню… Мне было… – Беклемишева на секунду задумалась. – Когда он умер, мне было пять лет. Я, конечно, была еще девочкой, но Павла Алексеевича помню. Он к нам иногда заходил, они с Антоном Григорьевичем разговаривали… — Интересно. — А еще я помню его ассистента… Бориса… У него фамилия была еще такая красивая, двойная. Он из каких-то князей был… — Кончак-Телешевич, – напомнил я. — Верно, верно. Борис Ростиславович. Он был другом семьи. И, между прочим, ухаживал за твоей бабушкой Ариадной Павловной. У них был роман. – Альбина Антоновна смешно закатила глаза. – Встречал ее около дома. Кланялся, целовал руку. Нам, девочкам, было очень интересно. Элегантный был такой мужчина. Денди! — А почему он потом перестал быть другом семьи? Я от мамы знаю, что между ними какой-то произошел разлад… — Ну, не знаю. Ариадна Павловна перед войной вышла замуж… за дедушку твоего. Может, поэтому они и разошлись… |