Книга Ночь пяти псов, страница 52 – Чхэ Ёнсин

Мать Чуи встала разлить вино по бокалам. Она была в голубом платье, такого же цвета был и праздничный наряд ее дочери. Госпожа Со изучала ее, скрестив руки на груди. Пак Хечжон с сыном были ее злейшими врагами, а третье место прочно занимала мать Чуи. Раздражаясь все сильнее, госпожа Со наблюдала, как, наполняя очередной бокал, женщина слегка сгибает колени, а потом снова выпрямляется, очевидно, считая, что движется грациозно. «Уж не воображает ли она себя Марией-Антуанеттой? Улыбается, чтобы показать ямочки на щеке, закусывает губку, стоит капле упасть на стол, притворно вскрикивает… Сказал бы ей кто-нибудь, что жеманство давно не в моде».

— А что решили по поводу масок? — спросила мать мальчика Хёкчэ, когда все подняли бокалы и выпили.

— Мама Сэрима обещала помочь. Она художница по образованию.

— Нет-нет, вуз я не закончила. Но если нет других желающих, маски я сделаю. Достаточно будет нарисовать мордочки животных на картоне, верно?

— Думаю, вы не успеете сделать двадцать пять масок. Я вам помогу.

Раздражение госпожи Со было настолько велико, что она не чувствовала вкуса еды. С трудом проглотив два кусочка, она отодвинула тарелку со стейком и налегла на вино. Гостьи принялись хвалить повара, но госпожа Со ничего не слышала. Допив бокал, она потянулась за бутылкой и налила себе новую щедрую порцию. Затем, взяв смартфон, принялась искать в интернете «Мечту чайки». Она надеялась, что Семин ошибся хотя бы в одной букве, ведь имя было трудным для произношения, но мальчик оказался прав: главного героя звали чайка Джонатан Ливингстон.

Она осушила бокал и почувствовала легкое головокружение. Со звоном поставив бокал на стол, госпожа Со уставилась в монитор наблюдения. В зале было несколько таких мониторов: родители могли следить, чем заняты дети на первом этаже. Качество трансляции было превосходным, узнавались лица. Госпожа Со увидела, что пока большинство детей заняты играми, Анбин сидит над тарелкой. Чуи и еще несколько ребят столпились около кроличьей клетки, которая стояла недалеко от Анбина. По просьбе Чуи Анбин принес на праздник своего питомца.

— Что будем делать с костюмами? Они нам нужны?

— Ой, нет, это уже слишком.

— Я тоже считаю, что можно обойтись масками и обычной одеждой. Для гусей — белая, для свиней — розовая, и так далее. Пусть каждая мама подберет одежду ребенку в соответствии с ролью.

— Кажется, дети репетируют, — сообщила одна из мам, и все взоры обратились к мониторам.

Дети собрались у небольшой сцены в середине зала.

— Если все закончили, может, спустимся?

Мамы дружно зашагали вниз. Пак Хечжон опять шла последней.

Увидев родителей, Семин заговорил громче, чтобы пришедшие зрители не пропустили ни слова:

— Чуи, в твоем голосе должно отчетливо звучать беспокойство. На нас будут маски, поэтому никто не увидит выражения наших лиц. Эмоции мы будем показывать с помощью голоса и жестов. Хорошо?

Молли. А после восстания сахар у нас будет?

Обвал (решительно). Не будет!

Молли. А ленты в гриве можно будет носить?

Обвал. Товарищ, эти ленты, которые тебе так любы, символ рабства, вот что они такое. Разве свобода не дороже лент?^[13]

— Намного лучше! Сончжу, ты тоже отлично справился. Для нашего представления как раз подходит гротескный стиль.