Книга Свинцовые ливни. Том 1, страница 50 – Мила Бачурова

— Их не было ни на одном из контрольных пунктов, — заметил Штольц. — И ни на одной торговой трассе, данные пришли ещё вчера.

— Ясно, — буркнул Виктор, — что ничего не ясно... Разрешите идти?

— Подожди.

Штольц задумчиво смотрел на фотографию разрушенного моста, сделанную Виктором. Изображение с его тубуса проецировалось на стену кабинета. Штольц подошёл к стене.

— Значит, говоришь, никаких следов?

Виктор развёл руками.

— Я не увидел. Возможно, более опытный сотрудник...

— Перестань, — поморщился Штольц. — А расстояние? Сколько метров этот разрыв?

— Двенадцать метров сорок семь сантиметров. — Дальномер входил в стандартную прошивку браслета.

— Прилично, — задумчиво произнёс Штольц. — Только... А ну, погоди. — Он вернулся к тубусу. Пальцы быстро запорхали по клавиатуре. — Смотри.

Виктор подошёл. Удивился:

— Цирк?

Штольц включил анонс циркового представления.

Мотоциклисты носились под куполом, если верить рекламе, прямо над головами зрителей. Отрывались от поверхности, переворачивались в воздухе и выполняли другие трюки.

— Не знал, что вы любите цирк, шеф.

Штольц качнул головой:

— Не я. Дочь попросила отвести внука, он давно просил. А зять не любитель самоубийственных зрелищ... Но, не суть. Посмотри, что они вытворяют. — Он кивнул на экран. — Всё это, разумеется, процентов на девяносто — иллюзия, всерьёз так рисковать собой ради забавы — прямое противоречие Инструкции. Там наверняка присутствует страхующая система, которая их удерживает... Но сам факт?

— Хотите сказать, — медленно проговорил Виктор, — что те психи ухитрились перепрыгнуть на мотоциклах расстояние в двенадцать с лишним метров? То есть, в каком-то смысле действительно взлетели? Слова Эльзы — не фантазия и не бред?

— Я пока ничего не хочу сказать. — Штольц сел на место. — Это — всего лишь гипотеза. Работай.

— Есть работать, — Виктор вскочил.

— Только, Вик...

— Да, шеф?

— Будь любезен, дойди до внешников, пусть смоют с тебя грим. Я — человек пожилой, консервативный. К твоему настоящему облику как-то больше привык.

— Есть.

Виктор почувствовал, что краснеет. Он уже и думать забыл, что носит на себе личину Бернарда Краувица.

Служба внешнего наблюдения располагалась в другом крыле здания. Шагая по коридорам, Виктор размышлял о том, что готов спорить на последний грош: суммы, лежащие в конвертах, совпадают с теми, что были отобраны у людей «лисьими хвостами». Хотя, разумеется, каждая из жертв будет утверждать, что впервые слышит об этих парнях, граждане наверняка успели сто раз выругать себя за легкомыслие, позволившее информации о конвертах просочиться в сеть. Если бы знали, что внезапным благодетелем заинтересуется Эс-Ди, молчали бы, как мёртвые, в этом Виктор не сомневался.

Отсутствие обращения, так же как и несвоевременное обращение в Эс-Ди, при рассмотрении жалоб расценивалось судебной системой как отягчающий фактор. Предполагалось, что любой порядочный гражданин, едва заметив нарушение другим гражданином Инструкции, обратится в Эс-Ди немедленно. Запоздалым признанием в том, что «лисьи хвосты» собирали дань, а пострадавшие не жаловались, эти самые пострадавшие в какой-то мере разделяли вину грабителей. Тому, что все три получателя конвертов молчат, а возможные улики уничтожили, мог удивляться Штольц — в представлении которого весь мир вращался исключительно вокруг Инструкции. Но не Виктор, хорошо знакомый с обществом, где большинство людей предпочитало вообще не вспоминать, что Инструкция существует.