Онлайн книга «Кто шепчет в темноте?»
|
Сверху доносились сердитые голоса. Слов я не различал. Я окликнул их, мой голос отдался гулким эхом в этом каменном стакане, и их голоса моментально умолкли. И вот я затопал наверх по этой спиральной лестнице – головокружительное предприятие, особенно трудное для того, кто страдает одышкой, – и протиснулся через квадратное отверстие на крышу. Гарри Брук с отцом стояли лицом друг к другу на круглой каменной площадке с высоким парапетом, возносящейся над деревьями. Отец, все еще в плаще и твидовом кепи, непримиримо стискивал губы. Сын о чем-то умолял его. Гарри был без шляпы и плаща, в вельветовом костюме, и развевавшийся на ветру галстук подчеркивал его душевное состояние. Оба были бледными и взвинченными, но оба, кажется, испытали облегчение оттого, что их прервал я. «Вот что я скажу вам, сэр!..» – начал Гарри. «В последний раз говорю, – произнес мистер Брук холодным, сдержанным тоном, – дашь ты мне разобраться с этим делом так, как я считаю нужным? Профессор Риго!» «Да, мой дорогой друг?» «Не могли бы вы увести отсюда моего сына, пока я не улажу кое-что должным образом?» «Увести его куда?» «Уведите его куда угодно», – ответил мистер Брук и повернулся к нам спиной. Украдкой поглядев на часы, я отметил, что было без десяти минут четыре. Мистер Брук должен встретиться с Фей Сетон в четыре, и он намеревался дождаться ее. Гарри был повержен и опустошен, это бросалось в глаза. Я ничего не сказал о том, что минуту назад повстречал мисс Фей, поскольку мне хотелось притушить пожар, а не раздувать его. Гарри позволил мне свести его вниз по лестнице. Теперь я хочу, чтобы вы представили – и как можно яснее! – что мы видели последним, уходя. Мистер Брук стоял у парапета, бескомпромиссно повернувшись к нам спиной. По одну сторону от него стояла, прислоненная к парапету, трость из светло-желтой древесины. По другую сторону, так же приваленный к парапету, лежал раздутый портфель. Этот парапет, высотой по грудь, тянется по всей окружности башни, каменные зубцы, сломанные, крошащиеся, исчерчены беловатыми иероглифами – инициалами тех, кто поднимался сюда. Это понятно? Отлично! Я свел Гарри вниз. Увлек его через травянистую лужайку под сень большой каштановой рощи, раскинувшейся на запад и на север от башни. Поскольку дождь поливал уже ощутимо, а никакого другого укрытия поблизости не имелось. И там, где было почти темно, среди шороха и биения листьев, мной овладело болезненное любопытство. Я умолял Гарри, как его друг и в некотором смысле наставник, рассказать мне, в чем суть всех этих претензий к Фей Сетон. Сначала он едва слушал меня. Он то и дело сжимал и разжимал кулаки, этот миловидный и психологически еще такой незрелый юноша, отвечая, что все слишком нелепо, чтобы вообще об этом говорить. «Гарри, – сказал дядюшка Риго, выразительно воздев указательный палец, вот так. – Гарри, я много говорил с тобой о французской литературе. Я говорил с тобой о криминалистике и оккультизме. Я охватил широкое поле человеческого опыта. И я скажу тебе: больше всего бед в мире случается из-за разных нелепостей, о которых не стоит и говорить». Он быстро посмотрел на меня какими-то странными, скорбными и сияющими, глазами. «Слышали ли вы когда-нибудь, – спросил он, – о Жюле Фреснаке, фермере?» |