Книга Смерть в Рябиновой горке, страница 43 – Марина Крамер

«Ничего, сейчас быстренько во двор выйду, сделаю вид, что у меня там дела, и позвоню», — решила она, перемещая блюдо с бутербродами на обеденный стол.

Телефон Марты молчал, это было очень странно — та показалась пунктуальной и собранной: все время, что работала над интервью, была на связи, отвечала мгновенно или перезванивала с извинениями, если не могла снять трубку сразу.

Даша сидела на скамейке под рябинами, которые, конечно же, росли и у них во дворе, как повсюду в Рябиновой Горке, и судорожно перелистывала номера в телефонной книжке, размышляя, кому бы еще позвонить и выяснить, куда пропала журналистка.

«Кто же ей мой номер и адрес электронной почты дал? — напрягая память, она всматривалась в имена, но никак не могла вспомнить. — Ведь не сама по себе она появилась, рекомендовал кто-то, но — кто? Скорее всего, не издательские, я бы помнила, а кто мог еще? Ох, если я не найду концов сегодня, вечером меня ждет знатная истерика… Не привыкать, конечно, но не хотелось портить такой прекрасный день».

Эта мысль снова заставила ее покраснеть, и Даша даже разозлилась на себя: что ж теперь, при каждом воспоминании об Арсении заливаться краской? Эта довольно неприятная особенность организма причиняла ей массу неудобств — все равно как если бы по лбу бежала строка, объяснявшая чувства словами. Но ничего поделать с этим Даша не могла, потому только и делала, что всякий раз злилась, ощущая приливший к щекам жар.

Она так и не смогла вспомнить, кто сосватал ей журналистку, которая так не вовремя потерялась вместе с интервью. Это, конечно, было очень нехорошо, если не сказать — откровенно ужасно, потому что в раскрутку новой книги Элеоноры были вложены большие деньги. И, насколько Даша знала, деньги эти Элька у кого-то заняла, правда, молчала об источнике. Но отдавать-то их придется — а если сейчас сорвется все, что было запланировано, то даже подумать страшно, как они будут выкручиваться.

А вложились они в этот раз весьма конкретно — рекламные щиты в столице и паре крупных городов, сопутствующие товары вроде бейсболок, кружек, блокнотов и календарей, были заказаны эфиры на нескольких телеканалах, планировалась даже поездка в несколько регионов, чтобы поддержать выход книги. Даша, правда, была против — ей такие вложения казались ненужными, особенно учитывая, что своих денег на это у них не было. Да и книга, положа руку на сердце, не казалась ей чем-то выдающимся, она ничем не отличалась от всего, что Элька уже написала.

Разумеется, Элеонора даже слушать ничего не хотела. Она временами делалась очень тщеславной, словно водружала на голову невидимую корону великой писательницы, чьими книгами зачитывается весь мир, что, конечно же, не соответствовало действительности. Да, ее истории неплохо продавались, но вряд ли имели шанс претендовать на мировое литературное наследие.

Но больше всего пугало Дашу не это. Она не знала, у кого и на какой срок Элька заняла деньги, подписала ли какие-то бумаги, давала ли расписки, какой процент захотел неизвестный доброжелатель. Это был первый случай, когда сестра не сочла нужным поставить ее в известность о своих делах, и Дашу это настораживало. Собственно, как раз после этого они и оказались в Рябиновой Горке, бросив в Москве все, что у Эльки там было.