Книга Подстава от бабули, страница 87 – Кристен Перрин

До обеда мы пошли в канцелярию, мне было плевать, что в свидетелях у нас были незнакомцы, плевать, что церемония закончилась за десять минут. Я расписалась на свидетельстве, чувствуя легкость оттого, что, наверное, в последний раз писала «Фрэнсис Джейн Адамс». Ниже на странице я написала: «Фрэнсис Фойл». Улыбка не сходила с лица, пока левая рука выводила это имя, кольцо поблескивало, знаменуя мою новую жизнь.

— Прямо сейчас в ураган мы вряд ли отправимся искать Берди, – говорит Дженни. – Так что теперь?

За окном все еще выл ветер, но мы уже заперли дверь и несколько дребезжащих окон.

— Не знаю, – отвечаю я, просматривая бумаги и папки, которыми мы завалили пол библиотеки. Они все в основном относились к Пеони Лейн лишь по касательной, но мы надеялись, что папки разных жителей Касл-Нолла, начиная с работников полицейского участка и заканчивая постоянными клиентами любимых кофеен Пеони Лейн, запустят наши шестеренки в нужном направлении. – Какие у нас еще остались нераспутанные ниточки, которые могут привести ближе к разгадке?

Дженни обводит взглядом библиотеку, рассматривает мелочи на полках и антикварные статуэтки за стеклом.

— А что с тем кинжалом в итоге? Который был в спине Пеони, – спрашивает Дженни. – Он же из коллекции антиквариата Грейвсдаунов?

— Дженни, ты гений! – вздыхаю я, пульс ускоряется. У нас может быть сильно больше информации об этом ноже. – Почему мы раньше об этом не подумали? В доме же есть опись всех ценностей. Ради страховки.

Я иду к огромному столу в центре библиотеки и рывком открываю один из шкафчиков, роюсь там в папках, пока не нахожу толстую, жирными черными буквами подписанную «Опись застрахованного имущества».

— Не стоит винить себя за то, что в голову не пришла мысль: «Ой, а пороюсь-ка я в описях».

— И все же вся история этого кинжала здесь – особенно если когда-то Грейвсдауны заявляли о его краже. Ведь его не просто так воткнули в спину Пеони. Это было какое-то заявление, какое-то напоминание о прошлом. Я почти уверена.

Пролистываю фотографии, прикрепленные к бумагам, на которых прописаны происхождение и стоимость бесконечных предметов ценности поместья, а также прочите детали. Я хмурюсь, понимая, сколько в этом доме бесценных предметов, на которые я или не обращала внимания, считая скучными и обычными, или даже злоупотребляла ими.

— Надо мне перестать использовать это вельветовое кресло в качестве подножки, – бубню я, и слезы подступают к глазам от его цены.

— Стой, – бросает Дженни и тянется к бумаге в середине стопки. – Кольцо.

— Господи! – Я просматриваю документ, к которому степлером прикреплена фотография кольца. – Посмотри, в этой же стопке документов упоминается нож – они и правда связаны! Но… Ого, странно как.

— «Собственность оспорена»… Это что значит? – спрашивает Дженни.

— Это юридические документы, – говорю я и притягиваю поближе страницы про кольцо и нож. – И полицейские отчеты. Смотри – история у этого рубинового кольца просто ужасная.

Мы с Дженни молча читаем. Наконец она говорит:

— Неужели кто-то готов за него убить? За кольцо?

— Вот тут объясняется подноготная исторического спора вокруг кольца. – Я достаю из стопки желтоватый лист, испещренный буквами из-под печатной машинки. – Изначально это был эпистолярный нож, изготовленный в 1840 году. Он был инкрустирован необработанными рубинами, купленными на аукционе. Тогдашняя владелица сделала его на заказ, чтобы выставлять камни вместе с остальной коллекцией мелких рубинов. Но это далеко не самое интересное… – Я поворачиваю лист, пробегаюсь глазами по описанию стиля рукоятки и информации про ювелира, который занимался огранкой. – Вот смотри. С этого началась история спора. Заметка датирована 1970 годом.