Книга Смерть на кончике ножа, страница 70 – Елена Терехова

Вот и сегодня подруги сидели в своей каптёрке вдвоём.

— Ты обещала рассказать, как движется дело с нашим музеем. – Лена разливала чай по стаканам в красивых резных подстаканниках. Их привезли в подарок женщинам водители бензовозов, гоняющие свои машины на межгород.

Галина старательно разложила на тарелке тоненькие бутерброды с докторской колбасой, буквально вчера купленной в местном буфете.

— Хорошо движется. – Щербинина, перфекционист по натуре, осталась довольна своим кулинарным натюрмортом. – Оказывается, мы очень мало знаем о людях, с которыми работаем бок о бок, а о некоторых и вовсе не слышали никогда. Мне такие истории попадались! Об этом по телевидению рассказывать нужно, книги писать! Про Михалыча нашего и то информацию нарыла – закачаешься! И ещё один ветеран сильно меня зацепил. Сейчас навскидку я тебе имя не скажу, но сама история… Представляешь, две войны у него за плечами – Финская и Великая Отечественная. Разведывательно-диверсионный отряд. Штык-ножом владел в совершенстве, часовых снимал на расстоянии. А потом вернулся домой, приехал в Междугорск и проработал у нас в автобазе электриком в отделе главного механика. И это ещё не всё. Он местных пацанов объединил в военно-патриотический клуб и занимался с ними по вечерам и в выходные. Потом вышел на пенсию и вроде как из наших мест переехал. Жив или нет – тоже пока не знаю. Я вот думаю, раздобыть бы похожий штык-нож для нашей экспозиции, фотографии какие-нибудь. Но пока не знаю как.

— Для начала, думаю, стоит обратиться в отдел кадров, там же должно сохраниться личное дело бывшего работника. – Борисова задумчиво отхлебнула глоток горячего чая. – В личном деле имеются автобиография, адреса, телефоны, сведения о детях и внуках. Что-нибудь всё равно можно нарыть. И со стариками нашими можно переговорить, ведь есть же те, кто работает в автобазе едва ли не с её открытия и по сию пору.

— Например? – Галина наконец подцепила вилкой кусочек непослушного помидора, норовившего сбежать из тарелки на стол.

— Ну, не знаю, – задумалась подруга. – Может, Сурков?

— Кто?

— Макар Кузьмич, вахтёр наш, ему сто лет в обед, он тут каждую собаку знает. Может, и про ветерана твоего в курсе. Только, конечно, фамилия нужна и имя-отчество.

— Неплохая идея, – одобрила Щербинина. – Надо будет к Филиппенко сходить, чтобы он распорядился поднять личное дело в отделе кадров. Всё-таки просьба директора обязательна к выполнению.

Она наблюдала за подругой и понимала, что та находится в каком-то непонятном смятении. Вроде бы и беседуют они, как всегда, и новостями делятся, но всё равно что-то не то.

— Валерьевна, подруженька моя дорогая, ну-ка колись, что с тобой происходит? – голубые глаза с лёгким прищуром внимательно всмотрелись в лицо. – Вижу, что маешься ты, а отчего – не пойму. С Мишкой что-то или у самой неприятности? Может, поделишься, а там и решим, как дальше жить?

Лена молчала. Да, слишком давно они знакомы с Галиной, слишком многое прошли вместе, ничего-то им друг от друга не скрыть. Было неловко смотреть подруге в глаза, словно уже совершено что-то такое, не очень хорошее, или только намечается.

— Понимаешь… – Она раз десять развернула и завернула обратно фантик от карамели «Маскарад». – Кажется, в моей жизни появился человек… Я ни в чём пока не уверена, особенно в себе.