Книга Смерть ранним утром, страница 31 – Геннадий Сорокин

— Это словоблудие, Альберт Иванович! — возразил Симонов. — От того, что она пошла в техникум, а не осталась в школе до десятого класса, она старше не стала. Как зовут девушку?

— Березкина Снежана Вадимовна. Она сирота, находится на воспитании у бабушки. Ей шестнадцать лет, то есть она достигла «возраста согласия». Если ее бабушка напишет заявление в райисполком о снижении брачного возраста, то Снежана может на законных основаниях выйти замуж за моего сына или за кого угодно, хоть за отпрыска анонимщицы.

— Ты знаешь, кто написал анонимку? — спросил замполит.

— Конечно! У соседки по подъезду сын — алкоголик, орет матом по ночам под окнами. Я пообещал ей, что отправлю его в ЛТП^[2]. Она в ответ настрочила на меня донос. Сыну лет тридцать. Он тунеядец, перебивается случайными заработками.

— Не надо прикрываться тунеядцами! — возразил замполит. — Заявление написал не сын-алкоголик, а, предположительно, его мать. Она излагает конкретные факты, и мы должны их проверить.

— Проверяйте, — сквозь зубы ответил Кейль.

— Ты уверен, что этой девушке уже исполнилось шестнадцать лет? — спросил Симонов.

— Я у нее паспорт не спрашивал и спрашивать не собираюсь. Я своему сыну верю. Если он сказал, что ей шестнадцать лет, значит, так оно и есть.

— Подождите, о чем спор! — вмешался в разговор Агафонов. — Телефон на столе. Чего проще: давайте позвоним в адресное бюро и узнаем, сколько ей лет.

Симонов проигнорировал предложение начальника уголовного розыска.

— Эта девушка, Снежана, она что, живет у тебя? — спросил он.

— Нет, конечно! Где у меня молодой семье жить?

— Приспичило, нашел бы, — возразил замполит. — Не все молодые отдельно живут, многие с родителями ютятся.

Кейль наконец-то взял себя в руки и спокойно объяснил, в каких отношениях находятся его сын и Березкина.

— Они познакомились на новогоднем празднике, в этом году, у общих знакомых, стали встречаться, дружить. В феврале этого года я со всей семьей, кроме сына, поехал на выходные в деревню к родственникам, а сын с Березкиной остались ночевать у нас дома. У меня трехкомнатная квартира. Кто сказал, что сын и его девушка спали в одной кровати? Кто рядом с ними со свечкой стоял? Заявительница, что ли? В марте мы с женой и дочерями уезжали с ночевкой к знакомым на Восьмое марта. Сын, естественно, воспользовался моментом и пригласил Березкину к себе. Все! Больше они у нас не ночевали.

— Чушь какая-то! — возмутился Агафонов. — Ночевали — не ночевали, какая разница! Если они провели ночь вместе, то это о чем-то говорит, что ли? Им что, на всем белом свете больше негде любовью заняться, как дома у Альберта Ивановича? Скучно живет нынешняя молодежь, если это так.

— Заявление уже зарегистрировано, так что нам надо будет принять по нему решение, — сказал Симонов.

— Я писать объяснения о личной жизни членов моей семьи не буду! — решительно заверил Кейль.

— Давайте я все решу! — предложил Агафонов.

— Решай! — согласился Симонов и поставил на анонимке резолюцию, переадресовывающую проведение проверки начальнику уголовного розыска.

Вызвав Кейля к себе в кабинет, Агафонов сказал:

— Я не буду опрашивать ни твоего сына, ни его возлюбленную, но ты должен будешь написать мне объяснение по некоторым фактам, изложенным в анонимке.