Книга Смерть ранним утром, страница 33 – Геннадий Сорокин

Агафонов встал, навис над сидящей на противоположной стороне стола женщиной. Лицо его вмиг посуровело, словно он наконец-то разоблачил хитрого и опасного врага.

— Ты что, — зарычал он, — думаешь, что если за антисоветские выходки расстреливать перестали, то мы на тебя управу не найдем? Червончик на лесоповале заполучить не желаешь?

Работница после слов о лесоповале и антигосударственной деятельности лишилась дара речи.

— Есть такая девушка Юля. Она платит тебе за то, что ты поддерживаешь порядок в квартире ее бабушки. Юля — заботливая внучка. Своими деньгами она распоряжается как хочет, а ты что вытворяешь? Ты получаешь от нее денежное вознаграждение на постоянной основе. Это незаконное предпринимательство. Это — преступление, посягающее на финансово-экономическую систему Советского Союза. Знаешь, почему фальшивомонетчиков по приговору суда расстреливают? Казалось бы, что такого? Подделал человек купюру достоинством три рубля, а его за это к стенке. Государство обеднеет от трех рублей? Нет, конечно! Важен принцип государственного устройства. Подделка трех рублей — это попытка наводнить страну ничем не обеспеченными денежными знаками. За это у нас карают без пощады и оглядки на семью и детей. Незаконное предпринимательство — это уклонение от налогов, это шаг к капитализму. Ты хочешь подорвать наш государственный строй?

— Да… я… — начала приходить в себя женщина.

Но Агафонов не дал ей опомниться.

— Что «я»? — продолжил напирать он. — Все вы с малого начинаете, а потом оказывается, что пасквили Солженицына и Пастернака под подушкой храните.

— Я не читала Пастернака и его творчество осуждаю! — поклялась работница. — Я люблю Советский Союз и лично Леонида Ильича Брежнева. Я каждое его выступление по телевизору смотрю. Я…

Тут список патриотических проявлений у работницы иссяк, и она замолчала, не зная, что еще сказать.

— Ну что же! — мгновенно успокоившись, сказал Агафонов. — Давай поговорим. Посмотрим, может быть, еще не все потеряно.

Агафонов не рассчитывал узнать от работницы что-то новое, но он ошибался.

— Юля обычно у бабушки мне деньги передавала, но как-то раз, когда ей некогда было, она меня к себе домой вызвала.

— В старую квартиру или в новую? — безразличным тоном спросил Агафонов.

— Ой, не знаю! — призналась женщина. — Я у нее только один раз и была-то, осенью прошлого года, и то не в самой квартире, а около подъезда. Я приехала, постояла на улице, Юля вышла, отдала деньги, спросила, все ли в порядке, и назад в подъезд зашла.

Агафонов, внутренне ликуя от нежданной удачи, задал еще несколько вопросов и «смилостивился» над работницей.

— Я вижу, что ты честная женщина. Ты где работаешь? Полы в подъездах моешь? Признайся: был соблазн Солженицына почитать? Не было? Хорошо, поверю тебе на слово. Сейчас поедешь с моим сотрудником и покажешь дом и подъезд, где тебе Юля деньги передавала, а я проверю, лжешь ты или нет. Если с подъездом что-то напутаешь, значит, с книжечками нас тоже в заблуждение вводишь. Враги нашего государства, они такие: пойдешь пол в подъезде мыть, найдешь на подоконнике книжечку, изданную в США на деньги ЦРУ, прочитаешь и начнешь антисоветчину распространять.

— Мне с Юлей как быть? — спросила окончательно сбитая с толку женщина.