Книга Черное сердце, страница 110 – Геннадий Сорокин

«Логично! – подумал я. – Кому же еще оставлять, как не любовнице, зависимой и запуганной».

— Выглядит он так, – продолжила Грачева. – Размером и формой «электрический хлыст» совпадает с электрическим фонариком, рассчитанным на две большие круглые батарейки. Чтобы из него выдвинулись электроды, надо повернуть заднюю часть прибора по часовой стрелке. Посреди прибора, с левой стороны, есть рычажок. Если его опустить вниз, то выдвинутые контакты соединятся с аккумулятором. Справа переключатель. У него три положения: «демонстративный разряд», «слабый» и «полный разряд». Кнопка пуска действует только на демонстративный разряд. Чтобы использовать прибор на животном или человеке, нужно ткнуть в него контактами, и прибор тут же даст разряд.

— Ты испробовала его?

— Пуантье дал мне прибор на хранение без зарядного устройства. Я, конечно, повертела его в руках, потыкала электродами в плюшевого медведя и оставила в покое.

— Что ты можешь сказать о смерти Пуантье?

— Похоже, что он умер не от сердечного приступа, а от удара током. Пуантье рассказывал, что после употребления стимуляторов сердце работает на повышенных оборотах и от удара током может остановиться.

Настал момент истины! Теперь Марина или расколется, или мы проиграли.

— Где ты была и чем занималась 13 февраля этого года? – спросил Клементьев.

— Была в гостях у моих знакомых. Подождите, вы что, меня подозреваете?

— Вопросы в этом кабинете задаю я! – жестко осадил ее Геннадий Александрович. – У нас есть иностранный гражданин, погибший при подозрительных обстоятельствах. Итак, как фамилии и имена граждан, у которых ты была в гостях?

Грачева, немного поколебавшись, назвала. Клементьев записал данные и адреса в блокнот, но вызывать инспекторов уголовного розыска не стал.

— Марина, почему ты помнишь, чем занималась 13 февраля? Где ты была 13 декабря прошлого года, назвать сможешь? Чем занималась в первое воскресенье марта?

— После 13 февраля, в среду или четверг, я узнала, что мертвого Пуантье нашли в кабинете машин и оборудования. Тут же, без всякой задней мысли, я вспомнила, чем занималась в прошедшие выходные.

— Отлично! – согласился с доводами Грачевой Клементьев. – Для тебя смерть Пуантье – важное событие. А для свидетелей твоего алиби? Стоит ли вовлекать в это дело ничего не подозревающих людей? Они же поплывут через полчаса интенсивного допроса. По твоим словам, ты была в гостях у Никифоровых, брата с сестрой. Наверняка они подтвердят твое алиби, но, допрошенные порознь, не смогут объяснить, почему им запомнился обычный зимний выходной день. У нас есть наработанная методика допросов лжесвидетелей. Больше часа они не держатся. Как только узнают, что твое алиби связано не с мелким происшествием, а с убийством, тут же тебя сдадут со всеми потрохами. Итак, где ты была 13 февраля этого года?

— Встречалась с молодым человеком. С кем – отвечать не буду. Можете меня арестовать, можете пытать, но я больше ничего не скажу. Я с вами откровенно говорю, ничего не утаиваю, а вы мне не верите, хотите убийство повесить. Сами подумайте: зачем мне Пуантье убивать, если он мне по сто рублей в месяц платил? У меня зарплата на заводе 120–140 с премией, а тут за двадцать минут – сотка! Какой мне смысл резать курицу, несущую золотые яйца?