Книга Черное сердце, страница 34 – Геннадий Сорокин

— Если бы сердце не остановилось, он бы смог активно действовать? У него не было бы какого-нибудь временного ступора?

— Он бы развернулся и оторвал человеку с прибором голову. Тебе о его старых ранах рассказывать?

— По голове он получил в сентябре прошлого года. Поспорил с одним мужиком, и тот его огрел нунчаками прямо в лоб.

— Странно, – не поверил Поклевский. – Судя по травме черепа, она была нанесена гораздо раньше, чем шесть месяцев назад. Хотя кто его знает! Молодой мужик, здоровый. Он в больнице лечился? Интересно было бы с его историей болезни ознакомиться.

— Не получится! Начальство запретило изучать медицинские документы.

— Ах да, вспомнил! – усмехнулся эксперт. – Пуантье же умер от сердечного приступа, так что исследовать его травмы, не имеющие отношение к смерти, неэтично. Иностранец же, черт возьми!

— Когда он получил пулевое ранение?

— Давно! Ранение, скажем прямо, несерьезное. Пуля по касательной чиркнула по ребрам, вреда здоровью не причинила. Единственная опасность – могла какую-нибудь инфекцию занести, но он остался жив, так что про ранение можно забыть.

Я еще поспрашивал Самуила, но ничего существенного не добился. Все мои вопросы о загадочном приборе Поклевский пресек на корню:

— Я не электрик, гадать не буду!

Вечером в общежитии я нарисовал схему места происшествия.

«Эксперт-криминалист, изъявший замок с наружной двери кабинета «Машины и оборудование», установил, что замок на двери неоднократно вскрывался неродным ключом. Замок на двери, ведущей в коридор, не исследовался. Шаргунов запретил его снимать. Что это дает? Пока ничего.

Вернемся к версии Поклевского. Жан-Пьер выпил бодрящей настойки и пошел на свидание с женщиной. Место встречи он выбрал оригинальное, но почему бы нет? Русская экзотика. Будет что дома рассказать! Итак, он входит в кабинет. За ним идет убийца с прибором. В дверном проеме между классами Пуантье останавливает некто с куклой вуду в руках. Пуантье задерживается и получает удар током в спину. Если преступники избрали такой необычный способ убийства, они должны были предвидеть развитие событий в случае неудачи.

Предположим, Пуантье остался жив. Что тогда? Тогда один из преступников должен нейтрализовать его обычными средствами: нунчаками, ножом, топором, выстрелом из огнестрельного оружия. Вступать с конголезцем в рукопашное единоборство было опасно. Мужчина он физически развитый, мог за себя постоять. В экстремальной ситуации сил бы у него прибавилось, и тогда убийцам бы не поздоровилось. Как минимум одного из них он бы на месте уложил.

Итак, еще раз, все сначала. Пуантье и женщина подходят к кабинету. Дверь открывает женщина. Если бы открыл Пуантье, он бы пропустил женщину вперед и она бы не смогла незаметно достать электрический прибор. В дверном проходе между классами конголезца останавливает человек с куклой вуду. Это должен быть решительный мужчина, готовый в любую секунду ликвидировать противника. Могла, конечно, женщина с топором у тестоделительного аппарата стоять».

Я представил, как должна была бы выглядеть женщина, готовая вступить в смертельную схватку с разъяренным мужчиной, и у меня ничего не получилось.

«Самую крупную женщину, которую я видел в своей жизни, Пуантье убил бы ударом кулака в лоб, и никакой бы топор ей не помог. Если так, то человек с куклой – мужчина. Пока мне известны двое крепких, физически развитых мужчин, испытывавших неприязненные чувства к Пуантье. Это Санек Медоед и студент из Ирака Махмуд».