Книга Черное сердце, страница 67 – Геннадий Сорокин

— Уже нет. Если ты добровольно выписался, то право на жилплощадь теряешь.

— Так я и знал, что с квартирой пролечу! – воскликнул Тимоха. – Да и хрен с ним! Все равно в армию идти, а после нее посмотрю, куда податься.

После его ухода я добавил в схему врагов Пуантье еще один лучик, но линию от него к Носенко нарисовал пунктирную, что означало «сомнительно».

Ровно в 13.30 я был в девятиэтажном семейном общежитии в «спальном» районе города. Комната, где должна была произойти встреча, располагалась в конце общего коридора на пятом этаже. Хозяин комнаты, судя по груде пустых бутылок в углу, был большим любителем выпить. Я насчитал двенадцать бутылок из-под водки, в основном «Андроповской».

Придя к власти в ноябре 1982 года, Юрий Владимирович Андропов стал «закручивать гайки»: усилил контроль над дисциплиной на производстве, начал борьбу с пьянством. В то же время в продаже появился новый сорт водки без названия. На зеленой этикетке большими буквами было напечатано «водка» – без обязательного прилагательного, указывающего сорт. Новую водку тут же прозвали «Андроповской». Стоила она на 60 копеек меньше, чем «Пшеничная», самая распространенная водка до появления «Андроповской».

От нечего делать, посматривая на часы, я стал прикидывать, что можно купить на 60 копеек. Итак, на разницу между стоимостью «Пшеничной» и «Андроповской» можно было купить пачку болгарских сигарет с фильтром и 10 коробков спичек, почти три пачки папирос «Беломорканал», 4 пачки сигарет «Прима» и 4 коробка спичек, два плавленых сырка «Дружба» и пачку «Примы». Если ни закусывать, ни курить не хотелось, то можно было проехать 10 раз на автобусе, 12 раз на троллейбусе или 20 раз на трамвае. Можно было купить хлеба…

В дверь позвонили. Я открыл. На пороге стояла Марина Грачева собственной персоной. Выполняя указания Вьюгина, я постарался придать лицу каменное выражение. Увидев меня, Грачева опешила и спросила не по инструкции:

— Где Сергей?

— Здесь нет такого, – с легкой усмешкой ответил я.

— Как нет? Он же… Это…

— Вы, наверное, от кого-то приехали? – подсказал я.

— Точно! – спохватилась Грачева. – Я от тети Клавы.

— Давно старушку не видел! Как она там, еще не померла?

Я впустил девушку в комнату. Судя по первой реакции, она меня не узнала. Немудрено! Она перевелась на первый хлебозавод еще до моего заселения в общежитие хлебокомбината, так что мы с ней ни на территории комбината, ни в общежитии не сталкивались. Несколько раз я видел ее со стороны, она же, скорее всего, меня вообще не видела, а если и видела, то не обратила внимания. Одета Марина была с иголочки: короткая беличья шубка, на голове шотландский мохеровый шарф, на ногах импортные сапоги. На правой руке Грачева носила перстенек и обручальное кольцо. Кольцо было первой линией обороны, предназначенной для отпугивания особо прытких парней, желающих познакомиться с очаровательной блондинкой.

Грачева не стала снимать верхнюю одежду, осторожно села на самый краешек единственной табуретки в комнате.

— Где Сергей? – еще раз спросила она.

Я уловил в голосе девушки тревожные нотки. Ей явно не хотелось менять оперативного сотрудника, с которым привыкла иметь дело.

— Я не уполномочен отвечать на эти вопросы, – сухо ответил я.

— Теперь… как… это… – Она покрутила кистью руки перед собой, но правильную формулировку не подобрала.