Книга Темное настоящее, страница 118 – Геннадий Сорокин

— Так и есть! – согласился Лаптев. – Ремонт вы делали по своей инициативе. Всякий бизнес – это риск. Вы рискнули и прогадали, а могли бы неплохо заработать.

— В 2012 году подошел срок платежа по кредиту, – продолжил Любимов. – Денег не было, пришлось продать почти даром и магазины, и склад, и компьютеры. Отец перекредитовался под залог квартиры, кредит в первом банке погасил, остался должен второму банку. В конце года появился Борзых с копией расписки от 1992 года и потребовал вернуть долг. Отец был в ужасе от такого коварства. Он поехал в больницу к Карташову, но старик был уже плох и разговаривать отказался. «Решай все вопросы с Юрой! – сказал Карташов. – Мне уже не до дел и не до денег. Прожить бы еще месяц-другой, и то слава богу!» Отец платить по расписке отказался. Карташов подал в суд и выиграл его. Расписка-то была! Кому теперь докажешь, что изначально она была формой страховки в суде по ДТП, а денег по ней отец получил чуть больше трех тысяч долларов на оборотные расходы. В июне прошлого года…

Любимов тяжело вздохнул и замолчал. Лаптев оценил его состояние и пришел на помощь.

— Перед июнем вспомни ноябрь! Твой отец за долги отдал дочь во временное пользование кредиторам. Софья обмолвилась, что в квартире для свиданий остался едва уловимый запах другой женщины, хорошо ей знакомой. Женщин у вас в семье две, так что нетрудно догадаться, кто вначале пошел отрабатывать долг.

— Так и было! – неохотно признался Любимов. – Борзых сказал, что не будет требовать долг полгода, если моя мама переспит с ним. Мама была против, но отец заставил ее поехать на свидание к Борзых. Они встречались до сентября прошлого года. Отцу это с каждым днем нравилось все меньше и меньше, а мама, к моему ужасу, стала подумывать, не развестись ли ей с отцом и выйти замуж за Борзых. В сентябре мама и Борзых расстались, в ноябре он потребовал послать к нему сестру. Отец, по-моему, обрадовался такой перемене. Мама успокоилась, разводом больше не угрожала, а Софья… Она ведь по большому счету ничего не теряла.

— Кажется, мы подошли к моменту, ради которого ты пришел, – сказал Лаптев. – Когда у тебя появилась мысль решить проблему радикальным способом?

— В сентябре, – признался молодой офицер. – Мне надоел этот позор. О нем никто, кроме членов нашей семьи, Борзых и Черданцева, не знал, но я… В общем, я стал подумывать, не ликвидировать ли мне Борзых. Но, к счастью, проблема решилась сама собой, без постороннего вмешательства. Мама и Борзых прекратили отношения, расстались друзьями, как она утверждает.

— Как ты собирался убрать Борзых? Дело это прошлое и не состоявшееся, так что можешь говорить без опаски. За дерзкие мысли у нас в стране не судят.

— Я думал взять обрез, предназначенный для уничтожения, прийти к нему домой и разрядить оба ствола в грудь этой сволочи.

Лаптев понимающе кивнул. Именно так, незатейливо и прямолинейно, должен был действовать доведенный до отчаяния человек. Позвонил в дверь, выстрелил, убежал, а там найдут, не найдут – дело пятое. Дилетантский подход к преступлению говорил об искренности намерений. В реальности Борзых устранили более изощренным методом – чужими руками, воспользовавшись отцовской любовью к больной дочери.

— Как было с сестрой? – спросил Лаптев.