Книга Между двух войн, страница 6 – Геннадий Сорокин

В начале марта Архирейский сказал Воронову:

— В парфюмерный магазин завезли импортную косметику. После обеда поедем, посмотрим, что можно прикупить в подарок.

У магазина после обеда собралась огромная толпа местных жителей. Начальник милиции УВД города Степанакерта, пузатый пучеглазый капитан, едва сдерживал напирающую на крыльцо толпу. Архирейский и Воронов пробились к входу. Капитан открыл им дверь в еще закрытый для остальных покупателей магазин.

Первым вошел Архирейский. Толпа взвыла:

— Это кто такой? Почему он идет без очереди?

— Э! Замолчите! – рыкнул капитан. – Что вы рты открыли, как на базаре? Этот человек – большой начальник из Хабаровска.

— А-а, понятно, – выдохнула толпа.

Но как только следом за Архирейским к двери подошел Воронов, вопли возобновились.

— Этот-то кто? – закричал нервный мужичок в норковой кепке. – Он куда прет?

— Э! Замолчи! – прикрикнул капитан. – Этот парень – помощник большого начальника из Хабаровска.

Выйдя из магазина, Воронов сказал:

— Картина точно такая же, как у наших винно-водочных магазинов в час открытия. Кстати, почему они все говорят на русском языке?

— Капитан хотел продемонстрировать нам свое уважение, а толпа, наоборот, высказала нам, майору и сержанту милиции, свое презрение. Если бы вместо нас в магазин заходил местный милиционер, ему бы и слова никто сказать не посмел.

Воронову в магазине хватило денег только на одну польскую помаду, которую он подарил сестре. Валентина была растрогана до слез: такая помада в Сибири на базаре стоила ровно в десять раз дороже, чем на окраине Советского Союза, в далеком бунтующем Карабахе.

Как-то в июле парни уговорили Воронова съездить на станцию за вином. Виктор попросил у начальника штаба служебный автомобиль и поехал на вокзал. Железнодорожники вино продавать отказались, сделали вид, что не понимают, о чем идет речь. Воронов не стал упрашивать, пошел к автомобилю, и тут из подсобного помещения выскочил верткий мужичок, явно наблюдавший за развитием ситуации из окна.

— Дорогой! – остановил он Воронова. – Извини, не успел сразу выйти! Эй, вы! – крикнул он железнодорожникам. – Разуйте глаза! Это же помощник большого начальника из Хабаровска. Пойдем, дорогой, у нас для тебя все есть.

С этого дня Воронову вино продавали в любом количестве по самой низкой цене.

— Лихо они тебя срисовали! – сказал Сватков, свидетель первого посещения Вороновым станции.

— Плевать! – усмехнулся Виктор. – Лишь бы голову из-за угла кирпичом не проломили, а так пусть кем хотят называют.

Оставшись один, Воронов припомнил мартовские события у парфюмерного магазина и сделал вывод, что в толпе, сдерживаемой пузатым капитаном милиции, были осведомители «Крунк», немедленно доложившие руководству о статусе странного слушателя. Шустрый мужичок на станции был агентом «Крунк», знал Воронова в лицо. Подслушав, зачем приехал Виктор, он решил на всякий случай установить дружеские отношения с загадочным чужаком.

«Интересно, – подумал в этот день Воронов, – сколько еще человек в Степанакерте меня знает? К Доктору Зорге постоянно приходят приятели, стоят, курят у входа, говорят на армянском языке. Наверняка он рассказывает им, кто есть кто в отряде».

Следующим развлечением были азартные игры. В Карабахе в карты практически не играли. В Хабаровске на досуге одногруппники Воронова любили переброситься в картишки, а в НКАО такого желания не было.