Книга Убийство в садовом домике, страница 102 – Геннадий Сорокин

— Врачи всегда так говорят, цену себе набивают. Сколько я слышал про экстренные операции, всегда упоминают, что еще бы чуть-чуть – и все, умер бы пациент.

— Я за что купил, за то и продаю. Спорить не буду, смертельная опасность была или пацан еще бы неделю пожил, но шишку у него слева от лобка я сам видел. Вот такая здоровая, как грецкий орех, вылезла. Слушай дальше! Дальше интереснее было. Прошло три недели. Смотрю и глазам своим не верю: идет сын Фурмана по аллее с коляской, а в ней канистра. Я – к Масловой. Говорю:

«Зоя, он угробит мальчишку! Ему после операции тяжелое поднимать нельзя, а он его опять за водой посылает».

Маслова не пошла к Фурману разбираться. У ее мужа отпуск заканчивался, и ей не до соседей стало. Мы решили парня пожалеть. Как решить проблему с водой, догадался буденновец. Делать стали так. Парень доходил до его участка, закатывал коляску внутрь, садился за домом, курил, отдыхал. Старик в это время через тряпочку наливал в канистру воду из водопроводной трубы. Тряпка ржавчину задерживала, а в остальном вода она и есть вода! Родниковая вода только свежая особый вкус имеет, а как постоит, так ее от водопроводной воды не отличишь. В городе вода из крана иногда привкус хлорки имеет, а в садах ее в трубы из скважины закачивают, так что она, в некотором роде, природного происхождения, без химии.

— Никогда не задумывался, откуда вода в садах берется.

— Слушай дальше! Фурман до конца лета так и не догадался, что его дурачат. То гурманом был, только хрустальной чистоты воду признавал, а тут пил обычную воду и подвоха не заметил.

Мужчины еще выпили. Пряников продолжил:

— Мальчишка больше всего расстраивался, что теперь ему на год отсрочку от армии дадут, а через год в десантные войска не возьмут. Он героем-десантником хотел быть, а грыжа все перечеркнула. Старик-буденновец не со зла, а по старческому слабоумию мог и бензина в огонь плеснуть. Сказал однажды: «Жаль мне тебя! Теперь ни одна справная девка в твою сторону не посмотрит. Инвалидом ты стал! Я бы тебя только в обоз принял, кашу красноармейцам варить». У пацана после этих слов слезы на глаза навернулись. Жалко мне его было, по-человечески жалко, но что поделать, если ему такой отец попался? Родителей не выбирают!

— Зря Фурман так над парнем издевался! Мог бы сам за водой ходить.

— Он считал, что если сын не работает на огороде с утра до вечера, то ему всякая ерунда в голову лезть начнет. Чушь, по-другому не скажешь! Летом он его на мичуринском участке держал, а с осени парень был предоставлен сам себе. Курить-то он научился! Старик-буденновец говорил, что Фурман собирается после школы устроить сына в институт на инженера учиться. Спрашивается: если ты его не в колхозные бригадиры-полеводы готовишь, то на кой черт подростку твои грядки сдались? Он после тупого принудительного труда начнет землю ненавидеть, а сельский труд презирать. У меня дети поначалу на мичуринский участок с удовольствием ездили, а сейчас дочь подросла, и ее палкой на садовый участок не загонишь.

— Свежий воздух…

— Плевало подрастающее поколение на твой свежий воздух! – перебил Семенюка приятель. – Они выросли в загазованном городе. Он для них – родная естественная среда, а наши мичуринские участки для них – место ссылки, а не оздоровления.