Книга Убийство в садовом домике, страница 104 – Геннадий Сорокин

— Чтобы осудили за пустопорожнюю болтовню, надо очень и очень постараться. С девяностолетним стариком никто бы связываться не стал.

— Так вот, буденновец прижимистый мужик был. Не скажу, чтобы он, как Плюшкин, всякий хлам собирал и в кладовке хранил, но кое-какие диковинные вещи у него были. Дуст, например. Как-то к нам в сады залетели здоровенные жуки бронзового цвета. Что за жуки, никто не знает. Как от них избавиться – неизвестно. Старик при мне куст с жуками дустом посыпал, и они все на землю попадали лапками кверху. Короче, был у него и дуст, и яд крысиный был. Ядом он решил воров отравить. Я ему говорю: «Степан Савельевич! Воры же от твоего яда за столом помрут. Следствие будет, суд. Охота тебе последние дни на свете в тюрьме встречать? Выбрось эту отраву, не бери грех на душу». Он опять согласился и больше планов мести не вынашивал. Или вынашивал, да никому не говорил.

— Как его сын к этим злодейским планам относился? – спросил Семенюк. – Я разговаривал с ним. Мне он показался запуганным человеком.

— Будешь бояться! Представь, что его папаня яда насыпал в бутылку и позабыл, в какую. Сядешь за стол, выпьешь рюмочку и отдашь богу душу. Никто же не знает, вылил он яд или оставил в кладовке рядом с дустом.

На другой день Семенюк доложил Агафонову о результатах встречи с бывшим одноклассником.

— Обрез и крысиный яд должны остаться в домике, если их сын буденновца не уничтожил.

Кейль засмеялся:

— Представьте, что мы еще раз в садоводческое общество «Огонек» с обыском приедем! Вот народ удивится. Скажут: вы что, ребята, сюда, как на отметку, каждую неделю приезжать будете?

— Другого пути нет! – не поддержал шутку Агафонов. – Завтра начнем.

Дождь начался около семи часов утра. Вначале по крыше милицейского уазика робко застучали первые капли, потом дождь припустил сильнее и превратился в кратковременный весенний ливень. Автомобиль стоял на въезде в аллею, ведущую к дому старика-буденновца. В салоне уазика сидели Абрамов в форме, с кобурой на боку, Кейль в гражданской одежде и с пистолетом в наплечной кобуре и сын покойного буденновца Сергей Степанович Ковалев в наручниках. Агафонов занимал место рядом с водителем. За уазиком, почти вплотную, стояли служебные «Жигули» уголовного розыска Кировского РОВД. В этом автомобиле были эксперт-криминалист с дежурным чемоданчиком и два студента, приглашенные в качестве понятых. Ковалева подняли с постели в шестом часу утра. Ничего не объясняя, увезли в садоводческое общество. По дороге Ковалев пытался выяснить, что происходит, но ответа не получил.

— Альтернатива! – неожиданно сказал Агафонов. – В жизни всегда должна быть альтернатива. Остаться верным своему слову или предать друга; жить с тяжким камнем на сердце или помочь вывести на чистую воду преступника – это все варианты, и каждый человек выбирает свой путь, делает свой выбор.

Начальник ОУР повернулся к салону и, глядя в глаза сыну буденновца, сказал:

— Как только мы выйдем из машины, так жернова правосудия закрутятся и отступать будет некуда. Я хочу дать тебе альтернативу…

— Не смейте называть меня на «ты»! – выкрикнул Ковалев. – Я – не преступник!

Абрамов легонько похлопал его по ноге и по-дружески сказал:

— Успокойся!

Ковалев тут же сник, словно из него вынули душу. Громадный офицер милиции с пистолетом на боку одним свои видом подавлял волю к сопротивлению немолодого мужчины.