Книга Убийство в садовом домике, страница 121 – Геннадий Сорокин

— Пошли! – позвал Семенюка Кейль. – О монстрах жене расскажешь, а нас ждут другие дела.

В очередном номере журнала «Коммунист» вышла статья тестя Агафонова, посвященная детальному разбору произведения Карла Макса «Критика Готской программы». Что удивительно, статья вышла только под его именем, без обязательного соавтора из идеологического отдела ЦК КПСС. Статья была написана безупречно: она изобиловала цитатами Ленина и Брежнева, в списке использованной литературы автор ссылался на материалы ХХV съезда КПСС. На съезде о «Критике Готской программы» не говорили, но если подойти к делу диалектически, то в половине выступлений делегатов съезда можно было найти отсылки к одному из самых известных трудов Маркса. Простым коммунистам статью бывшего преподавателя марксистско-ленинской философии читать не стоило – все равно они ничего бы в ней не поняли. По поводу публикации тесть пригласил Агафонова с семьей на праздничный ужин. Пока женщины собирали на стол, мужчины вышли на балкон. Агафонов рассказал родственнику, чем закончилось дело об убийстве Фурмана в садовом домике.

— Если подходить к совершенному преступлению с марксистских позиций, то это чисто советское убийство, – сказал тесть.

Агафонов погрустнел. Говорить о Марксе перед застольем ему не хотелось. Тесть понял настроение родственника, но решил не отступать на половине дороги и продолжил.

— Не морщись! – сказал он. – Я не буду утомлять тебя разъяснениями сущности марксизма. Марксизм – это не физика или лирика, его надо умом и сердцем понимать, иначе ничего не выйдет. Я проконсультировался у бывших коллег по поводу мичуринских садов, вспомнил, что рассказывали знакомые о поездках за границу, и могу со всей уверенностью заявить: мичуринские сады в том виде, в каком они сейчас есть в СССР, – это совершенно уникальное явление. Нигде за границей ничего подобного нет, так как работа на мичуринском участке противоречит здравому смыслу и товарно-денежной теории Маркса. Ни один промышленный рабочий в Лондоне или Нью-Йорке не имеет шести соток за городом не потому, что ему будет трудно добираться до своего участка на окраине города из центра мегаполиса, а просто потому, что работа на участке не дает денежной или товарной отдачи. Рабочие на Западе предпочитают проводить выходные дни в кругу семьи или с друзьями в ресторанчике. Никому из них в голову не придет потратить законный выходной день на высаживание огурцов в теплице. Свежую клубнику рабочий может в любой день купить в магазине, хоть зимой, хоть летом. Когда-нибудь и у нас наступит такое изобилие, но пока его нет. Жизнь на Западе вращается вокруг выведенной Марксом формулы «товар-деньги-товар». Мы пока еще не перешли в новую общественно-политическую формацию, и неизвестно, когда в нее перейдем, так что марксистская формула товарно-денежных отношений действует и у нас, при развитом социализме. Давно известно, что земля должна давать отдачи больше, чем в нее вложено труда, иначе труд на земле с экономической точки зрения становится убыточным. Возьмем, к примеру, картошку, наш второй сибирский хлеб. За аренду земли в колхозе, где советские граждане высаживают картошку, платит предприятие. Трудящиеся вкладывают в выращивание картошки минимум труда. Сколько раз ты бываешь в поле? Четыре. Ты приезжаешь, чтобы посадить картошку, прополоть ее, окучить и выкопать. Все остальное время она растет без твоего участия. Выращивание картофеля на колхозном поле экономически выгодно, так как от тебя оно требует не денежных вложений, а только физической силы. С мичуринским участком все наоборот: сил и средств для растениеводства на нем требуется много, а отдачи получается мало. Труд на мичуринском участке не вписывается в формулу «товар-деньги-товар», так как на последнем этапе происходит сбой, и количество полученного товара не покрывает затраты на его производство. Маркс не смог бы объяснить этот феномен. Знаешь, почему? Маркс был городским буржуа, никогда в жизни не державшим в руках лопату. Неоромантическое учение о связи крови и почвы развилось в Европе уже после его смерти, а если бы и обсуждалось при нем, то Маркс бы его отверг: он считал крестьянство отсталым классом и во всем ориентировался на пролетариат. Согласно учению Маркса, пролетариат и земля – антагонисты. Промышленный рабочий не должен работать на земле, иначе он из пролетария переродится в мелкого собственника и растеряет революционный настрой. При всей приверженности учению Маркса наше правительство раздало землю рабочим для ведения приусадебного хозяйства. Что получилось? Что будет, если скрестить ежа с ужом?