Книга Убийство в садовом домике, страница 87 – Геннадий Сорокин

— Вы пошли в туалет, когда начался ливень? – уточнил Агафонов. – До того, как пошел дождь, грязи же не было?.. Хорошо. Предположим, вы такой поборник общественной нравственности, что решили струю с крыльца не пускать, а пошли через весь участок в уличный туалет, промокли до нитки и решили сжечь одежду. Остается фонарик, который привлек внимание женщины, курившей на крыльце у Масловых. Зачем вы ходили поздним вечером к Фурману?

— Я не выходил с участка, – растерянно ответил Пономарев и почувствовал, как у него по спине предательски потекла капля пота, верная предвестница наступающей паники.

— Кто же тогда шел по логу, освещая себе дорогу карманным фонариком? Кроме вас, в тот день садоводов в логу не было.

— Мало ли кто там мог идти! – начал приходить в себя Пономарев. – Может, вор, высматривал, кого ограбить.

— Женщина, курившая на крыльце у Масловой, вас хорошо запомнила, подробно описала и может опознать. Не стоит усугублять вину ненужными запирательствами. Из-за одного окурка и пепла из печки я бы вас на допрос не вызвал… Кстати, у вас появилась испарина на лбу. Открыть форточку?

Пономарев усилием воли овладел собой, на провокацию с форточкой не поддался.

— Если предположить, что к Фурману поднимался я, то как эта ваша свидетельница могла меня рассмотреть, если на улице была тьма? – спросил он.

— Разве я сказал, что на улице было темно? – вопросом на вопрос ответил Агафонов.

— Если я шел с фонариком, то, наверное, было темно, – резонно возразил задержанный. – Иначе зачем мне дорогу освещать?

— Все правильно, было темно.

— Если было темно, то как она могла меня рассмотреть? Я же себе фонариком в лицо не светил!

— В доме Фурмана, в торцевом окне, горел свет. Когда вы проходили мимо, то попали на освещенную часть участка.

— Чепуха! – искренне возмутился Пономарев. – Она не могла меня видеть. Во-первых, у Фурмана торцевое окно было закрыто ставнями, а во-вторых, где она стояла? Если ваша свидетельница была на крыльце у Масловой, то с ее месторасположения окна Фурмана не видать. Вернее, сами окна видно, а человека она рассмотреть бы не могла.

— Ну вот мы и приближаемся к сущности высказывания «От судьбы не уйдешь!». Не подскажете, как вы узнали, что у Фурмана торцевое окно было закрыто ставнями?

— Я вечером мимо ехал, посмотрел…

Пономарев осекся. Он понял, что попал в ловушку, но сдаваться не собирался.

— Послушайте! – подозреваемый представил себя у окна Фурмана и тут же поменял тактику. – Если бы меня осветил свет из его окна, то как ваша свидетельница смогла бы рассмотреть мое лицо, если она стояла у меня за спиной? Она бы только мой силуэт видела, но никак не лицо. Так что оставьте ваше окно при себе. Я попрошу у прокурора выехать на место, и он убедится, что это невозможно.

Агафонов спиной почувствовал прожигающий насквозь взгляд взбешенного Кейля. «Какое крыльцо, ты что несешь? Договорились же, что его фарами осветило. С крыльца-то на самом деле его лицо рассмотреть невозможно!» Но Агафонову было наплевать на осуждающий взгляд коллеги. Он еще в начале допроса понял, что натиском в лоб Пономарева не взять, и решил изменить рисунок допроса, внести в него дыхание неукротимо надвигающейся катастрофы.

— Все верно! – согласился с Пономаревым начальник ОУР. – Мы хотели вас немного запутать, но не получилось! В тот миг, когда вы подходили к калитке Фурмана, на пригорок въехала машина и осветила вас фарами. С крыльца вы были перед свидетельницей как на ладони!