Книга Убийство в садовом домике, страница 92 – Геннадий Сорокин

— Сельская местность, как он пятиэтажки построит? – предположил дежурный по Кировскому РОВД. – Я был у него в поселке. Там самое высокое здание – три этажа.

— Петрович, – возмутились коллеги, – ты сам-то соображаешь, что говоришь? У него денег на заливку фундамента для гаража не было, а ты про жилые дома толкуешь так, словно он их лет пять назад строить начал и наконец-то построил, подготовил к заселению. Тут что-то не то! Тут есть какой-то скрытый смысл, но пока он из психушки не выпишется, мы ничего не узнаем.

Агафонов еще раз прочитал выводы эксперта, внутренне мобилизовался, неспешно отложил листочки в сторону.

— В чем моя вина? – спокойным голосом спросил он.

— Ни в чем! – успокоившись, ответил Симонов. – Я сам такое заключение в первый раз вижу. Ты, Серега, парень крепкий! Мне надо было на ком-то сорваться, вот ты и огреб. Иди думай, как дальше это преступление расследовать. У меня лично никаких идей нет.

— У меня кое-что есть. Была одна зацепочка, но она была не в тему, а сейчас в самый раз пригодится.

Пока начальник милиции воспитывал Агафонова, Кейль дал Абрамову дружеский совет:

— Ты, Ваня, коли решил с этой бабенкой замутить, то не пасуй, иди до конца. Если сейчас остановишься на полпути, то потом всю оставшуюся жизнь будешь считать себя неудачником и трусом. Если у тебя что-то не срастется с ней, то не беда! Посмотри в окно. Таких, как Абызова, пруд пруди! Поманишь пальцем – они к тебе со всего города сбегутся.

— Да я совсем… – замялся Иван.

— Брось! – Кейль шутя ткнул коллегу локтем в бок. – Что мы, не мужики, что ли? Иногда надо пар выпустить, почудить, расслабиться. Я уже не молод, но шальные мысли нет-нет да и посетят мою седую голову. Ты только не дуркуй! Премию отдай жене, а к женщине иди с пустыми руками. Цветочки или тортик все испортят. Если ты интересен ей как мужчина, то она и без цветочков тебя как надо примет, а если она в тебе разочаруется, то и с тортиком за дверь выставит.

В кабинет вошел Агафонов, осмотрел инспекторов, нехорошо усмехнулся.

— Что, водку пить собрались? – с издевкой спросил он. – Рановато! Мы не того поймали. Убийца – не Пономарев.

Секунду или две в помещении была тишина. Сыщики с ходу не могли врубиться, тронулся начальник умом или решил пошутить зло и неумно. Первым в себя пришел Кейль:

— Серега, ты врешь? Как же это не Пономарев, когда он? Вспомни выводку. Его никто за язык не тянул и доказательства не подбрасывал. Только он и жена Фурмана знали, где у них топор на веранде лежит. Маслова его не видела, и Пономарев бы мимо прошел, не заметил бы в темноте, если бы фонариком не светил.

— Я не то сказал! – спохватился Агафонов. – Пономарев, без сомнения, убийца. Но не только он.

— Ты загадками не говори! – начал злиться Кейль. – Фурман умер от одного удара топором в голову.

— В том-то и суть, что нет! Если бы Пономарев зашел к Фурману на полчаса позже, то ему бы и убивать никого не пришлось. Фурман к тому времени был бы уже мертв.

Агафонов выложил перед коллегами заключение судебно-медицинской экспертизы. Кейль первым прочитал выводы эксперта и присвистнул:

— Вот дела! Вот это поворот! Прокурор новое дело возбудил?

— Пока нет.

Кейль посмотрел на опешившего Абрамова.

— Все началось заново, Ваня! – сказал он. – Один убийца у нас есть, а кто второй – неизвестно.