Книга Запретная связь, страница 100 – Геннадий Сорокин

— Я… я сегодня же все исправлю, — стал оправдываться Абрамов.

Агафонов указал ему на дверь.

— Иди работай! До конца октября не так много осталось времени.

Абрамов вышел от начальника как побитая собака. Придя к себе, он с досадой подумал, что зря так поспешно покинул Настю.

«Ничего! — подбодрил он себя. — Встречу, она растает, и все наладится».

Иногда случай способен изменить ход истории или жизнь человека. Как-то погожим августовским деньком сэр Исаак Ньютон сел отдохнуть под яблоней в своем саду. Ему на голову упало спелое яблоко. Ньютон поднял его, посмотрел на крону дерева и вывел закон всемирного тяготения. Если бы на голову Ньютону упал кирпич, то он бы больше никаких законов не открыл, а покоился бы с миром в Кентерберийском аббатстве, месяцем ранее в котором инспектировал ход ремонтных работ.

9 октября 1978 года в областном центре случилось досадное происшествие — событие, скажем прямо, микроскопического масштаба — у инспектора уголовного розыска Машиностроительного РОВД Абрамова порвалась резинка на трусах. Ходить со спадающими трусами можно, но некомфортно. Вставить резинку — плевое дело. Для этого нужно взять английскую булавку и продернуть резинку заново, но где в районном отделе милиции взять булавку? Спросить булавку у женщин-следователей или в паспортном столе Иван никогда бы не посмел. Стыдно, черт возьми! Но ходить в спадающих трусах до конца рабочего дня тоже не вариант. Вдруг вызовут на происшествие, а у инспектора трусы спадают! Какой из него сыщик, если он только о трусах и резинке думает? Помучившись до обеда, Абрамов рванул домой, чтобы переодеться.

Едва войдя в подъезд, он услышал, как сверху разносится музыка — это его сын пришел из школы и решил отдохнуть, врубив магнитофон на всю мощь. Родители-то на работе, отчего бы пареньку не послушать музыку так, чтобы даже на улице было слышно?

Злой на весь свет, Абрамов поднялся на этаж, позвонил в дверь. Каким-то чудом сын услышал звонок, сделал музыку потише, открыл дверь, увидел отца и испугался.

— Папа… я это… тут… — начал оправдываться он.

— Ты с ума сошел! — набросился на сына Абрамов. — У соседей стены трясутся от твоей музыки! Мы тебе для чего разрешили магнитофоном пользоваться? Чтобы ты вместо учебы иностранщину слушал? Сейчас же садись за уроки! Вечером поговорим.

Раздосадованный поведением сына и порванной резинкой на трусах, Абрамов распахнул плательный шкаф, но полез не в отдел, где супруга хранила нижнее белье, а на полку с простынями. В глаза ему бросился уголок конверта, выглядывающий наружу. Даже не задумываясь, что это может означать, Абрамов вытянул конверт, взглянул на адрес и обомлел.

«Это еще что такое? — изумился он. — Абызова вздумала моей жене письмо написать?»

Озадаченный новой неприятностью, Абрамов прочитал письмо, в задумчивости почесал макушку и перечитал его еще раз.

«Бред какой-то! — подумал он. — Я не собирался уходить из семьи».

Каким бы тугодумом ни был Иван, но до него быстро дошло, что жена уже прочитала письмо и знает о его отношениях с Абызовой.

«Ника прочитала письмо, но решила промолчать, — понял он. — Это радует, но ничего не меняет. Рано или поздно придется объясняться: правда в письме написана или нет. Что делать: оставить письмо на месте или забрать его и сделать вид, что я о нем ничего не знаю? Тогда жена может подумать, что это сын случайно нашел письмо и решил его уничтожить, чтобы не допустить развода родителей. Нет, нет! Сына в эту историю вплетать ни в коем случае нельзя. Оставлю письмо на месте, а сам подумаю, как быть дальше».