Книга Запретная связь, страница 102 – Геннадий Сорокин

— Мое личное мнение — каждый мужчина должен уметь обращаться с оружием. Ты начал с поджиги и навлек на себя массу неприятностей. Поджига — оружие ненадежное. Один раз выстрелит, а на второй раз стрелку глаз вышибет. Тебе стоит попробовать пострелять из настоящего пистолета. Завтра после уроков приезжай к спорткомплексу «Динамо». Знаешь, где это? На вахте спросишь майора Агафонова. Меня найдут, и мы пойдем в тир.

Федоров ушам своим не поверил. Его приглашают в милицейский тир пострелять из настоящего пистолета? Нет ли тут какого-то подвоха? Агафонов понял его мысли:

— Выстрелишь пару раз из моего «макарова» и про всякую чушь типа поджиг или самопалов больше думать не будешь. Мне тебя завтра ждать?

Мальчик быстро закивал в знак согласия. Пострелять из настоящего пистолета! Да чтобы просто прикоснуться к нему, в руках подержать, Федоров готов был на коленях из Новой колонии в центр города поползти. Скажи кому, не поверят — в милицейском тире из боевого пистолета по мишеням стрелял!

На другой день Федоров был в тире. Агафонов достал табельный пистолет, зарядил обойму, провел первоначальный инструктаж, вывел школьника на рубеж, еще раз объяснил, как целиться и как стрелять. Первая выпущенная Федоровым пуля ушла куда-то под потолок, намного выше ростовой мишени.

— Все нормально! — подбодрил подростка Агафонов. — Ты просто испугался звука выстрела и дернул ствол вверх. В Девичьем домике так же было?

— Нет! Там нас мужик испугал, вот у меня поджига и дернулась вверх. Прямо в раму попал, будь она неладна.

Школьник расстрелял всю обойму. Два раза попал по мишени и был чрезвычайно горд, что научился стрелять из боевого оружия. После тира Агафонов и Федоров пошли прогуляться по городу.

— Представь, — сказал милиционер, — сколько бед ты бы натворил с этой поджигой, если бы нечаянно попал по ребенку, который вылез на подоконник.

— Он не сам туда вылез! — не задумываясь, ответил Федоров. — Это его мужик посадил на подоконник, а потом столкнул вниз.

— Ты делаешь серьезное обвинение! — сказал Агафонов. — Почему ты решил, что этот мужик столкнул ребенка, а не он сам выпал?

— Я только вам расскажу, хорошо? — попросил подросток. — Мужик его столкнул, посмотрел вниз, куда он упал, и тут же отошел от окна. Я стоял в роще и видел, как люди сбежались посмотреть на ребенка, но этого мужика среди них не было. Если бы ребенок у него нечаянно выпал, то он бы вниз побежал, а его там не было!

— Как этот мужик выглядел?

— Круглолицый, здоровый такой, с обычной стрижкой. Ни усов, ни бороды у него не было.

— Сколько ему примерно лет? — спросил Агафонов, улыбнулся и переформулировал вопрос: — Я понимаю, что для тебя все, кто старше двадцати лет, уже старики. Посмотри на меня. Этот мужик был моих лет или моложе?

— Я его хорошо не рассмотрел. Помню только, что на нем была однотонная олимпийка с длинными рукавами.

— Что ты подразумеваешь под словом «олимпийка»?

— Олимпийка — это такая кофта от спортивного костюма. К вам в спорткомплексе подходил мужчина, лысый такой, здоровался. Вот на нем была точно такая же олимпийка, как на том мужике.

— Ты бы узнал этого мужика в окне, если бы еще раз увидел?

— Наверное, нет, — не стал набивать себе цену подросток. — Все было быстро. Я увидел лицо этого мужика только в тот момент, когда он посмотрел вниз и поднял голову. Он был совершенно спокоен, как будто у него кукла из окна выпала, а не ребенок.