Книга Ритуал для посвященных, страница 24 – Геннадий Сорокин

— Я ответил якутам, что вначале хочу посмотреть на ребенка, убедиться, что он — тувинец.

Парни в недоумении переглянулись.

— Как ты это увидишь? — серьезно спросил Сватков.

— Блин! — в отчаянии взвыл тувинец. — Это вы, русские, все на одно лицо. Как вы друг друга различаете, я до сих пор не пойму, а мы — разные. Вы думаете, что Никита — якут, а он на якута совсем не похож. Он — бурят. Мы, тувинцы, с якутами не имеем ничего общего. Мы настолько же разные народы, как вы, русские, с китайцами. Если у якутки родится ребенок и в нем будет хоть капля тувинской крови, я сразу же это увижу.

— Если все так запутано, то зачем ты с якуткой связался? — спросил Воронов.

— Красивая женщина, добрая, ласковая. И потом, где я в Хабаровске тувинку найду? Бурятки или якутки тут на каждом углу, а тувинок практически нет. Они все или в Новосибирске учатся, или в Красноярске.

— Ворон, ты странный парень! — заступился за Биче-Оола Вождь. — Если бы тебе хорошенькая якутка попалась, ты бы что, рожу от нее воротил?

— Оставь Ворона в покое! — перебил заступника Рогов. — Понятное дело, с хорошенькой якуткой никто бы не отказался время провести.

— Стоп! — потребовал Воронов. — С якутками разобрались. Бич, продолжай!

— Перед отпуском мы встретились. Я потрогал живот — все без обмана, беременная. Она говорит: «Что делать будем?» Я отвечаю: «Съезжу домой, переговорю с родителями, и решим, как дальше быть». В отпуске я, отец и его братья поехали на охоту в горы. Вечером сели, выпили, и я как бы шуткой говорю, что привезу из Хабаровска жену-якутку. Все смеялись, словно я пообещал на медведице жениться. Тут-то я и убедился, что мне домой ни якутку, ни ребенка не привезти. Нас в Кызыле не примут.

— А у нее, в Якутии?

— Там я буду чужак, враг всем якутам.

— Круто замешано! — удивился Рогов.

— Я решил больше не встречаться с ней, — продолжил Бич, — забыть, но ее земляки выследили меня. Дальше вы все знаете.

— Тебя отчислят, — уверенно заявил Вождь.

— Не могу я из Хабаровска уехать! — всхлипнул Бич. — Хочу на ребенка посмотреть. Вы представляете, что значит стать отцом, взять на руки свою кровиночку? Если ребенок мой…

Биче-Оол замолчал. По его широкому смуглому лицу потекли слезы. Парни смутились. Наступило неловкое молчание.

— Ты с Кужугетом не хочешь поговорить? — спросил Рогов. — Может, он что подскажет?

— Он не будет со мной разговаривать, — прошептал Бич.

Сорокапятилетний майор милиции Иван Андреевич Кужугет был преподавателем кафедры административного права. Интеллигентнейший человек, аккуратист, прирожденный педагог. На семинарских занятиях он ни разу не повысил голос, не сделал необоснованного замечания. Как-то Воронов первый в группе догадался о принципиальной разнице между словами «и»/«или» в диспозиции одной из статей Кодекса об административных правонарушениях. Кужугет похвалил его, и Воронов весь день ходил довольный, словно преподаватель вручил ему почетную грамоту от министра внутренних дел. На семинарских занятиях Кужугет демонстративно не замечал Биче-Оола. Тот, в свою очередь, при Кужугете превращался в статую Будды — замирал за партой и не шевелился до конца урока. Даже на перемену не выходил.

— Гусь свинье не товарищ! — оценил отношения преподаватели и слушателя Сват.