Книга Ритуал для посвященных, страница 51 – Геннадий Сорокин

— Холодно, черт возьми! — Виктор посмотрел на покрытые морозным узором окна КПП, прикинул, как поступить лучше, и принял решение. — Не будем на улице перепираться! Пошли. В общаге поговорим.

Они зашли на крыльцо КПП. Дежурный милиционер, худой высокий тип в очках, отвлекся от просмотра телепередачи по портативному телевизору, заметил непрошеных гостей и проворно выскочил к вертушке:

— Вы куда? Посторонним на территорию объекта вход запрещен.

— Брат с Севера приехал, — миролюбиво объяснил Воронов. — От матери письмо привез.

Милиционер с величайшим сомнением посмотрел на Алексеева. «Брат» голубоглазого Воронова был круглолицым, смуглым, узкоглазым, но мало ли, как в жизни бывает! Один брат русский, другой — нет. Можно, конечно, в позу встать: документы потребовать, на инструкции сослаться, но… черт с ним, пусть идет! Новый год все-таки, праздник.

— Брат пусть проходит, остальных не пропущу.

— О господи! — вскинул руки к небу Рогов. — Почему ты позволил этой амебе выйти из анабиоза?

— Я вам навстречу пошел, а вы обзываться вздумали? — рассердился милиционер. — Я на тебя рапорт напишу!

— Пиши! — разрешил Рогов. — Только сначала узнай, с какого я курса. Пошли, мужики!

Рогов повел якутов вдоль забора, через ворота пункта приема стеклопосуды к логу, откуда был прямой путь на неогороженный забором хозяйственный двор школы.

В комнате у Виктора Алексеев рассказал:

— Новый год встречали у Нади на съемной квартире — я, Салех, Попов, Надя и ее подруга. Разошлись под утро, во сколько точно, не помню. Девчонки остались, я поехал домой, Попов — к себе в общежитие. В час дня ко мне примчалась Надя и сказала, что утром ее разбудил звонок в дверь. Она спросонья открыла, не спросив, кто там, и ничего не успела сообразить, как ей к лицу прижали тряпку с хлороформом и она уснула. Проснулась — ребенка нет. В коробке, где он спал, записка: «Сообщите в милицию — ребенка убьем». Я почему-то сразу же на вас подумал. Не на тебя конкретно, на Бича. Он-то точно знал, где Надя квартиру снимает.

«Откуда она узнала, что ее усыпили хлороформом?» — подумал Воронов, но пока ничего уточнять не стал, решил выяснить подробности происшествия.

— Давай не будем спешить. Расскажи обо всем по порядку.

— Бич, этот… — начал было Алексеев.

Но Виктор перебил его:

— Подожди! Бича я еще не видел, но могу тебя заверить, что ему ребенка нести некуда. Младенцу не место в казарме!

— Откуда ты знаешь… — начал заводиться якут, но Воронов вновь прервал его:

— Заткнись ты со своим Бичом! Клянусь честью будущего офицера: если он причастен к похищению младенца, то я его покрывать не буду. Пусть сидит!

Воронов прервался на полуслове, прислушался к голосам в коридоре.

— Оставайся здесь и слушай! — велел он якуту.

Виктор высунулся за дверь, окликнул одногруппника:

— Сэмэн, Бич с вами Новый год встречал?

— С нами, мать его! — выругался Сэмэн. — Под самый бой курантов заявился откуда-то поддатый, напился и вырубился за столом. Мы его к нему в комнату унесли, на кровать бросили. Перед сном пошел я в туалет, слышу — рыгает. Заглянул, а там — весь пол уделан! Спрашивается, если не умеешь водку пить, на фига жрать-то ее без меры? Он, пока за столом сидели, где-то полбутылки приговорил, не меньше.

— Для него полбутылки — как для нас литр. Я бы с литра помер, а его только тошнит. Говорят, что если человек блюет с перепоя, то значит, не все потеряно. Если организм сопротивляется, то до алкоголизма еще далеко. Где он сейчас?