Книга Приговор на брудершафт, страница 37 – Геннадий Сорокин

Бывшего соседа Сапунова звали Иваном Ивановичем. Воронов усомнился, что это его настоящее имя-отчество. Новый знакомый был черноволосым, смуглым кареглазым мужчиной лет 55. Имя Иван никак не подходило к его татарской внешности, а уж отчество Иванович вообще не вписывалось ни в какие ворота. Виктор с охотой принял правила игры. Если новому знакомцу нравится именовать себя вымышленным именем, то так тому и быть!

Застолье проходило у Ивана Ивановича дома. Где этим вечером были его родственники, Виктор не спрашивал, а хозяин не объяснял. Закуску Иван Иванович выставил самую простую: в качестве основного блюда предложил отварную картошку с холодной курицей.

Разливал за столом Сапунов. После первой рюмки Иван Иванович поинтересовался, как у Воронова дела с учебой, рассказал что-то о своих студенческих годах.

«Это пристрелка, – понял Воронов. – Он тестирует меня, хочет понять, что я за человек».

После второй рюмки хозяин спросил:

— Алексей Ермолаевич рассказал о твоей просьбе, но я хотел бы еще раз услышать: зачем тебе Буглеев?

— Я хочу понять, почему он писал издевательские допросы, а надзирающий прокурор не препятствовал этому. Я хочу понять…

— Стоп! – поднял ладонь Иван Иванович. – Не будем спешить. Объясни, что в допросах Буглеева выглядит как издевательство?

— Изнасилование было 10 сентября, а допросы Буглеева начинаются с августа.

— Ну и что такого? Тебе, как первокурснику, простительно не знать требования Уголовно-процессуального кодекса к протоколу допроса свидетеля. Я разъясню: свидетель в произвольной форме рассказывает о событиях, которые имеют отношение к делу. После допроса, если в показаниях остались неясности, следователь задает уточняющие вопросы. Что записывать из показаний свидетеля, а что нет, решает следователь, и только он.

— Если бы Катерина Дербенева решила рассказать о своей жизни начиная со школьных лет, то Буглеев бы начал с ее воспоминаний о сдаче экзаменов в восьмом классе?

— Если бы счел нужным, то да. Ты не путай протокол допроса свидетеля на предварительном следствии и пересказ этих же показаний в обвинительном заключении. При допросе на предварительном следствии ты волен записать в протоколе допроса все, что захочешь, а в обвинительном заключении изложишь только суть. Как я понял из рассказа Алексея Ермолаевича, если бы не Буглеев, то по делу было бы непонятно, как в квартире Дербеневых появился обвиняемый. Если это так, то в методике Буглеева есть определенный смысл, если не прямой, то косвенный.

— Хорошо, согласен. Начал Буглеев издалека, но зачем такой эротизм в допросах? Мало ли что почувствовала Нечаева, сидя на коленях у обвиняемого.

— Вернемся к УПК. Следователь имеет право записывать показания слово в слово.

— Куда ни кинь, всюду клин! – воскликнул Воронов. – Если Буглеев записывал их показания слово в слово, то все свидетельницы – эротоманки, ни одной скромницы нет.

Мужчины засмеялись.

— Не любишь, когда тебя по носу щелкают! – заметил Усталый Сокол.

— Расскажу тебе поучительную историю. – Хозяин показал Сапунову на пустые рюмки и продолжил: – В конце 1960-х годов было у нас одно интересное с процессуальной точки зрения Дело об изнасиловании малолетней. Фабула проста: мать использовала свою 13-летнюю дочь как проститутку, сдавала ее на ночь всем желающим. Плату брала минимальную: с кого бутылку водки, с кого трешку, с кого бутылку вина и пачку папирос. Девочка была не совсем психически здорова, в школу не ходила. Семья жила в ужасающей нищете, величайшим лакомством для детей были конфетки-«подушечки» с повидлом. При допросе малолетней потерпевшей мы встали в тупик: она не знала, как цензурно называются мужские и женские половые органы, как цензурно называется половой акт. Матом девочка владела виртуозно, а вот назвать мужской половой член даже детским безобидным словом – не могла. Встал вопрос: как записывать ее показания? Если заменить в ее рассказе нецензурные слова литературными, то адвокат на суде заявит: «Девочка таких слов не знает! Всю историю с изнасилованием за нее выдумали вы». Матом протокол допроса писать не будешь. Как бы ты поступил на месте следователя?