Книга Приговор на брудершафт, страница 58 – Геннадий Сорокин

— Марина действительно исполняла все, что ей велела Катя?

— Ты пойми, я с ними в быту не сталкивался, общего хозяйства не вел, а в кровати Марине ничего указывать не надо было, она сама инициативу проявляла.

Долматов затушил папиросу в прибитой к столу пепельнице, нерешительно пододвинул пачку к себе.

— Представь, – продолжил он, – ты два дня беспрерывно пьянствуешь с незнакомыми людьми. Много ты о них потом сможешь рассказать? Может, они трезвые – славные ребята, а в твоем присутствии матом через слово кроют, драться друг с другом лезут.

— Понял. Давай про Вику.

— Роста она среднего, телосложение обычное, стрижка короткая, под мальчика. Мне такие женщины никогда не нравились, но если уж сама напрашивается, то почему бы и нет? С Викой был один интересный момент. Я потом много раз вспоминал и понял: она тогда у меня дома задумала аферу с нашей квартирой провернуть. Дело было так. У меня стали кончаться деньги, и я сказал, что съезжу к матери. Катька со мной поехать отказалась, а Вика согласилась. Я решил взять кого-нибудь из девчонок с собой, чтобы перед матерью оправдаться, сказать: «Я не загулял, не пьянствую. Видишь, с девушкой познакомился? У нее пока живу».

Мы приехали, Вика села с матерью чай пить, я достал деньги и чеки из тайника, прислушался: они о чем-то мирно беседуют, про какой-то дефицит говорят. Я переоделся в свежую одежду, и мы уехали. Больше у меня с Викой ничего не было, кроме секса. Проходит время. Меня арестовали, осудили, отправили в зону. Получаю письмо от матери. Е-мое! У меня волосы дыбом встали. Мать пишет, что Вика, моя невеста, у нее каждый день бывает, за продуктами бегает. Я ей пишу: «Какая она на фиг невеста! Гони ее в шею». Новое письмо: «Я уже старая стала, плохо себя чувствую, чтобы квартира у нас не пропала, пропишу Вику у себя». Я был в ярости, написал с десяток писем, в ответ мать сообщает, что прописала Вику у нас. И еще пишет, что наш портрет она поставила на видном месте, и все восхищается, какая мы с Викой славная пара.

— Стоп! Давай разбираться что к чему. Тебя из квартиры выписали сразу же после вступления приговора в законную силу?

— Естественно! ЖКО автоматом выписывает, если срок свыше трех лет.

— Вместо тебя мать могла прописать кого угодно?

— Хоть бродячую собаку с помойки! Лучше бы ее прописала, чем Вику.

— Откуда фотография взялась?

— Понятия не имею! Я с другими девками фотографировался, а с ней нет.

— С какими девками? Ты толком говори, чтобы мне тебя за язык не тянуть.

— Шли мы с Катькой и Мариной по улице Серышева. Увидели фотоателье. Я предложил сфотографироваться на память. Они согласились. Я хотел фотку друзьям во Владивостоке показать, похвалиться, как время провел. Больше я ни с кем из них не фотографировался.

— Как эта фотография выглядела? Ты посередине, девушки по бокам?

— Именно так, все чинно, благородно, без улыбок. Все фотки у Катьки остались, я свою домой принести не смог. – Долматов щелкнул пальцем по горлу, показав причину нерасторопности. – Прошло еще время, Вика пишет, что матери стало хуже, и она оформила ее в дом престарелых. Я смекнул, что могу квартиры лишиться, и пишу ей: «Вика, если ты согласна выйти за меня замуж, то приезжай в зону на свидание, привози продукты, забросишь денег на лицевой счет. Если не согласна, то я обращусь к прокурору, чтобы тебя принудительно выписали». И что ты думаешь? Она приехала! На полном серьезе говорит: «Ни о чем не думай. Я дождусь тебя!» Хозяином зоны тогда был Саркисянц. Он издевался надо мной, как хотел, но тут вошел в положение и дал нам свидание на трое суток, как мужу с женой. Я был на седьмом небе от счастья. Мне в те дни казалось, что я Вику всю жизнь любил и ни о ком больше не мечтал, кроме как о ней. На свиданке мы договорились, что она приедет через полгода, и мы распишемся прямо тут, в зоне. Через полгода у нее не получилось, а потом пришло извещение из дома престарелых, что мать умерла. Вика в письмах успокаивала, говорила, что ничего не изменилось и она будет моей женой. А потом – бац! – прилетело письмецо: «Я передумала выходить за тебя замуж. Квартира теперь моя, я ее обменяю на другую». И все! С тех пор она пропала. Через одного откинувшегося я узнал, что в моей с матерью квартире живут посторонние люди, и я теперь вообще не имею жилплощади. Подскажи мне, как грамотный человек, я могу через суд или через прокурора вернуть квартиру? Она же по беспределу меня с хатой кинула, в бомжа превратила.