Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 142 – Иван Гамаюнов

— Терпение, — ответил Петруша и предложил: — Вы лучше сядьте. В ногах правды нет.

Ржевский взял от стола стул и сел напротив собеседника, глядя в глаза. Но не потому, что был увлёчён рассказом, а скорее из-за раздражения. Поручик изобразил на лице скуку — совсем такую, которую прежде видел не раз на лице Петруши. Дескать, ну и чем вы меня удивите?

Тасенькин брат невозмутимо продолжал:

— Император счёл мои объяснения убедительными и, несомненно, решил, что я человек заслуживающий доверия.

— Очень рад за вас, — сказал Ржевский. — Я-то здесь при чём?

— Так в этом всё и дело! — воскликнул Петруша. — Если б Николай Павлович не счёл меня человеком, которому можно доверять, то не стал бы со мной советоваться о вас.

— Обо мне? — У Ржевского всё внутри разом всколыхнулось. Он подумал, что не зря Тасенькин брат советовал присесть. Дельный совет. Новости о том, что император наконец-то обратил внимание на твою скромную персону, лучше выслушивать сидя.

— Да, — продолжал рассказывать Петруша. — Николай Павлович положил перед собой на столе моё прошение об отставке и уже хотел наложить резолюцию, но вдруг будто вспомнил о чём-то и достал из папки другой документ.

Поручик спросил внезапно осипшим голосом:

— Моё прошение о возвращении на службу?

— Совершенно верно. Держит этот документ в руках и спрашивает меня: «Пётр Иванович, а знаком ли вам Александр Аполлонович Ржевский? Это знаменитый дамский угодник, о котором ходит множество слухов, но я бы хотел опираться на достоверные сведения. Он тоже из Тверской губернии, как и вы, и я подумал, что вам он может быть знакомым. Господин Ржевский просится обратно на военную службу, а я никак не могу решить, будет ли оное возвращение полезно государству».

— И что вы ответили? — спросил Ржевский, невольно подавшись вперёд.

— Я тогда с вами знаком не был, — ответил Петруша. — Зато мне была хорошо известна история вашей несостоявшейся помолвки с моей сестрой. Тася мне всё подробно рассказала в письме.

— Так что же вы ответили Николаю Павловичу?

— Я ответил, что моей сестре ваш характер известен гораздо лучше, чем мне. Я признался, что могу судить о вас лишь как сторонний наблюдатель. Государь просил меня высказать это суждение.

— А вы что же⁈ — почти закричал поручик.

— А я сказал: «Если господин Ржевский к чему и пригоден, то только к военной службе. И сам это сознаёт. А ещё он — человек честный. Поэтому, зная, что не создан для семейной жизни, бежит от брачных уз. Зная, что ничего не смыслит в управлении имением, сторонится управления. Зато на военную службу стремится всей душой и всем сердцем».

— Так и есть, — согласился Ржевский.

— Государь слушал меня очень внимательно, — продолжал Петруша, — а я ещё добавил: «Будь Ржевский человеком корыстным, польстился бы на богатое приданое моей сестры. Но он не польстился. Значит, и на военную службу стремится не ради чинов и наград, а только ради того, чтобы принести пользу Отечеству».

— Всё верно сказано, — опять согласился поручик. — А государь что же?

— А государь взял перо и наложил на оба прошения, моё и ваше, одну и ту же резолюцию: «Быть по сему». Так что в самом скором времени ждите извещение о том, что вы снова зачислены в полк.

Ржевский просиял от нежданно свалившегося на него счастья, но слова давались с трудом: