Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 113 – Иван Гамаюнов

Переводя дух после этого не слишком приятного приключения, Ржевский выливал в себя уже второй бокал шампанского, когда за спиной послышался томный женский голос:

— Здравствуйте, Александр Аполлонович!

Поручик обернулся. Перед ним стояла девица, набеленная и нарумяненная так, что под слоем штукатурки никто бы не разглядел, красавица это или нет. Волосы скрывал белый напудренный парик, который носили в прошлом веке, да и платье, казалось, было вынуто из бабушкиного сундука. Фижмы делали юбку настолько широкой, что девица едва могла бы пройти в двери.

А впрочем, самое странное в незнакомке было другое – она почему-то сразу поняла, что перед ней Ржевский, хотя «цыганка», «гусар-девица» и «дама-Амур» не смогли этого понять.

— Как вы меня узнали? – спросил поручик.

— По усам, – всё так же томно ответила девица.

И в самом деле – накладную белую бороду Ржевский сейчас держал в руке, чтобы не мешала пить.

— И по кавалерийским сапогам. У вас сапоги из-под плаща видны, – добавила девица.

Ржевский бросил взгляд вниз – действительно видны.

— А ещё – по манерам, – продолжала девица. – Знакомиться с актрисами местного театра не побоялся бы только поручик Ржевский.

— С кем?

— С восточной принцессой, гусаром и Амуром.

— Так это актрисы?

— Да.

— Чем же они так страшны?

— Говорят, у них у всех сифилис.

Ржевский чуть не выронил бокал из-под шампанского.

— Но это не точно, – поспешно добавила девица.

— А вы сами кто, мадемуазель? – спросил Ржевский, поставив пустой бокал на стол. Её голос казался ему смутно знакомым.

— Я – Сесиль де Воланж, – всё так же томно растягивая слова, ответила девица.

Ржевский тут же вспомнил длинное письмо – большой лист, исписанный с обеих сторон мелким почерком. И слова Тайницкого о том, что Сесиль де Воланж – имя вымышленное. Дескать, это героиня одного французского романа, юная красавица.

Поручик ещё раз оглядел девицу и опять подумал, что под таким слоем белил и румян трудно понять, красавица ли она. А ещё Ржевский не без сожаления отметил, что грудь у этой особы почти плоская. Ржевскому почему-то думалось, что само имя Сесиль обещает заметные сиськи… пардон, грудь.

— Так это вы прислали мне письмо? – спросил он.

— Да. – Сесиль почему-то смутилась. – Надеюсь, вы не сочли, что я вас преследую?

— Напротив, – ответил Ржевский. – Когда я прочёл письмо, то сам хотел вас найти.

— В самом деле? – Сесиль смутилась ещё сильнее. – Тогда, думаю, я не покажусь навязчивой, если спрошу, обратились ли вы в полицию. Или, может, к частному сыщику? Да, в письме я обещала не просить ответа, но по тем слухам, которые до меня доходят, мне трудно судить. Ваш роман с дочерью аптекаря имеет ко всему этому отношение?

Ржевский задумался, надо ли признаваться в том, что на маскараде проходит полицейская операция. Пусть Тайницкий и говорил, что Сесиль – «очень умная мадемуазель», но операция всё-таки тайная.

— Знаете ли, Сесиль, я… – Поручик замолчал, подбирая слова.

— Понимаю. – Она вздохнула. – Я вмешиваюсь не в своё дело. Простите. – Девица потупилась, а затем подняла на поручика глаза. – Я не буду спрашивать, но мой долг – предупредить вас о новом обстоятельстве. Врач сказал, что лакей Фёдор почти наверняка выздоровеет.

— Кто выздоровеет? – не понял Ржевский.