Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 115 – Иван Гамаюнов

По окончании вальса Ржевский подошёл к Тутышкиным поздороваться, а поскольку так и не придумал, куда деть Сесиль, то подошёл вместе с ней. На маскараде правила нестрогие. Не надо считать минуты, проведённые в обществе той или иной юной особы, чтобы после тебя не заставили жениться, если ты провёл с ней слишком много времени.

— Здравствуйте, Фёдор Иванович, – сказал поручик. – Здравствуйте, Софья Петровна. Или на маскараде вас следует называть другими именами? Но что у вас за костюмы? Кого вы изображаете?

— Полагаю, кого-то из времён трубадуров? – спросила Сесиль.

Ржевский оглянулся на неё и подумал, что надо представить Тутышкиным свою спутницу:

— Кстати, познакомьтесь… – Ржевскому вдруг отчего-то показалось, что Тутышкины узнали эту девицу. На их лицах как будто промелькнуло выражение «мы и так с ней знакомы», но он всё же досказал: – Это Сесиль де Воланж.

— Героиня романа? – улыбнулась Софья. – А мы с мужем тоже решили одеться, как книжные персонажи. Читали роман «Айвенго»? Автор – Вальтер Скотт.

Это имя Ржевскому ничего не говорило, но он ещё раз оглядел костюм Софьи и подумал, что платье удачное. Облегающий верх подчёркнул все завлекательные изгибы тела, да и декольте достаточное, чтобы видеть стиснутую лифом грудь, которую почти не прикрывала спускающаяся на плечи полупрозрачная головная накидка.

И всё же следовало отвлечься от этой груди и поддерживать разговор:

— Я где-то слышал, – сказал Ржевский, – что романисты – почти все мерзавцы. В книгах прекрасные идеи развивают, поэтому кажется, что автор – тоже человек прекрасный. А как встретишься с ним да поговоришь, то оказывается, что он сволочь та ещё, но в книжках свой мерзкий характер прячет, чтоб продавались лучше.

— Это вы к чему? – удивлённо спросил Тутышкин.

— Судя по всему, этот ваш Вальтер – как раз из таких. Скотом просто так не назовут. А что за книжки этот скот Вальтер пишет?

— Он не скот Вальтер, а Вальтер Скотт. Скотт – это фамилия, – строго сказал Тутышкин, но Ржевский почти не заметил его строгости, ведь Софья, стоя рядом с мужем, безмятежно улыбалась и будто говорила: «Всё пустое. Пусть сердится, а наш с тобой уговор на счёт свидания в библиотеке всё равно в силе».

Пусть Софья и была преступницей, но, как выяснилось, до конца не растеряла своего очарования в глазах поручика, и если б он выбирал между ней и Сесиль, которая в отличие от Софьи ещё не обещала ему отдаться, то Софья казалась всё же предпочтительнее.

Волевым усилием Ржевский перестал думать о библиотеке и вернулся к беседе:

— А что за автор? Немецкий? – спросил он.

— Английский, – буркнул Тутышкин.

— А я вот знаю одного английского автора, – сказал поручик. – Его зовут Джонатан Свинт. Думаете, свиньёй он не был?

— Он Свифт, – тихо поправила Сесиль, а Ржевскому опять почудилось в её поведении нечто знакомое.

— Да, – всё так же строго произнёс Тутышкин. – Насколько я знаю, он Свифт.

— Ну, тогда хватит о свиньях. – Ржевский непринуждённо улыбнулся. – А то и на прошлом бале мы с вами о свиньях говорили, и в этот раз. Не хватало ещё вспоминать, как я вас на рождественском балу свиньёй обозвал, а после ещё раз, когда приходил в ваш дом. Хватит о свиньях!

Тутышкину, конечно, было неприятно вспоминать, как его обозвали свиньёй и к тому же вором, но поручик не случайно завёл об этом разговор. Ведь следовало придерживаться плана, разработанного в кабинете у начальника полиции! Согласно этому плану, Ржевский должен был помириться с Тутышкиным и предложить выпить на брудершафт. Но как же мириться, если не напомнить о ссоре! А вдруг Тутышкин уже забыл её?