Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 118 – Иван Гамаюнов

Ржевский, конечно, литератором не был. Разве что романистом, ведь во время его поездок во Ржев обязательно получался роман или даже два романа. Однако вопреки отсутствию той наблюдательности, которая свойственна литераторам, поручик в прежние дни, когда препятствия на пути не вызывали досаду, умел замечать местные красоты, а прежде всего — местных красоток. И даже согласился бы, что некоторые из них хороши необычайно, то есть сказочно, хоть и одеваются так, как их прабабки полтораста лет назад.

Умница-рысак, прекрасно помня, к кому заезжал хозяин в прошлый раз, привычно повернул к дому купчихи Балакиревой, а точнее — купца Балакирева, который уделял своей торговле гораздо больше внимания, чем жене, но Ржевскому было некогда наслаждаться местными красотами. Он решительно направил свой экипаж в сторону почтовой конторы, которая, кажется, располагалась где-то возле центральной площади.

* * *

Докатив до площади, поручик начал оглядываться. Главной достопримечательностью и главной помехой для обзора в том месте был каменный гостиный двор с витринами лавок. Строение поистине огромное, эдакий дворец торговли, отвлекавший на себя всё внимание, однако Ржевский, объехав его по периметру, увидел-таки в тени «дворца» полосатый верстовой столб. Это означало, что рядом почтовая контора.

Сама она выглядела неприметно — обычный деревянный дом в три окна, смотрящий фасадом на улицу, к которому примыкал высокий глухой забор с воротами.

Ворота были распахнуты настежь. Из них как раз выезжал ямщик на тройке, везший целую телегу опечатанных ящиков и тюков, а Ржевский, воспользовавшись моментом, заехал внутрь и остановился возле крыльца.

Входа с улицы в почтовую контору не было, поэтому никто из мужиков, работавших во дворе, не спросил, что барин здесь делает. Поручик поднялся по ступенькам, миновал сени и зашёл в комнату, похожую на трактир и аптеку одновременно. Как войдёшь — видишь прилавок. На прилавке — весы и счёты. На дальней стене — множество полок, но вместо посуды или склянок с лекарством там письма и мелкие пакеты.

За прилавком стоял молодой человек в зелёном мундире и спорил с какой-то старухой в сером платье и в чепце. За столом возле дальней стены сидел лысоватый мужчина лет пятидесяти, тоже в зелёном мундире, и разбирал почту в сумке, принесённой ямщиком, то есть проверял наличие всех писем по списку.

— Елизавета Егоровна, не могу я это принять к пересылке, — говорил молодой человек, который, очевидно, был помощником почтмейстера, а сам почтмейстер в это время занимался приёмкой писем. — Это горючее вещество. К пересылке запрещённое.

— Да разве она горючая! — возражала старуха, пододвигая к оппоненту банку с субстанцией тёмно-коричневого цвета, стоявшую на прилавке. — Мазь эта деручая, а не горючая. Ты попробуй.

— А зачем? Довольно и того, что купец Мычатников недавно пробовал. Ваше средство у него прямо на спине загорелась.

— Зато чесотка прошла. Я ж говорила: от чесотки средство верное.

— Насилу потушили, — укоризненно заметил молодой человек. — Из чего вы мазь делаете?

— По народным рецептам. Беру дёготь берёзовый, серу…

— Горючие вещества.

— Деручие! — стояла на своём старуха.

— А ещё что?

— Да так, по мелочи.

— Полагаю, вы ещё что-то горючее добавили, если мазь без огня воспламеняется, — сказал молодой человек.