Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 59 – Иван Гамаюнов

— Не совсем. — Прекрасная пани покачала головой. — Он, конечно, оставил прямых потомков. А вот поместье продал, чтобы расплатиться с карточными долгами.

— А! — вдруг догадался Ржевский. — Так Ян Крестовский — это и есть прадед вашего мужа, о котором вы упоминали? А поместье — родовой замок, который пришлось продать?

— Да, это прадед, — сказала пани. — А поместье — не родовой замок. Родовой замок прадеду пришлось продать ещё раньше. Тоже за карточные долги.

Ржевский посмотрел на крылатого гусара с самым искренним восхищением, а Барбара переместилась в конец портретной галереи.

Последние три картины изображали более хилых господ. Усы заметно меньше, лица — бледнее, а последний — совсем бледный и без усов. Вся троица была весьма похожа на упырей!

Ржевский замер в ожидании рассказа об этих представителях рода, но Барбара почему-то не стала ничего рассказывать. Лишь спросила, указывая на последнюю картину:

— Узнаёте?

— Подозрительно похож на упыря, — сказал поручик, — но среди моих знакомых нет упырей.

— Всё бы вам шутить. — В голосе пани послышалась нотка недовольства. — Так узнаёте?

— Где-то я его видел, — ответил Ржевский, не желая сознаться, что совсем не узнаёт лицо с портрета.

И всё же неизвестный явно принадлежал к семье Крестовских, историю которой чтила прекрасная пани, так что поручик решил похвалить и этого господина тоже:

— Что-то знакомое. Такой благородный вид! Аристократическая бледность! Высокий лоб! Умный и проницательный взгляд! — Сюртук был современный, поэтому поручик прибавил: — Похож на одного из выдающихся деятелей нашей эпохи…

— Это мой муж.

— Да? — Ржевский понял, что перестарался с похвалой. — Ну… ну… может, он как-то себя ещё проявит.

Барбара снисходительно хмыкнула:

— Льстец! Пойдёмте, я покажу вам то, что вокруг дома.

* * *

За домом располагался огромный яблоневый сад. По крайней мере, границы его сходу не удавалось определить. Они терялись где-то среди густой зелени яблоневых крон.

Деревья были старые, с опиленными во многих местах кривыми ветвями, причудливо изгибающимися, словно заломленные руки. Корни дыбились, как если бы яблони подобно лесным чудищам готовились выпрыгнуть из земли и кинуться на непрошеного гостя. Вот почему у Ржевского мелькнула та же мысль, как сразу по приезде: «Место заколдованное». А ещё вернулось недавнее беспокойство — когда чувствуешь близкую засаду.

Подозрение, что здесь что-то нечисто, усиливала тишина, ведь в заколдованных местах и в местах, где устроена засада, обычно тихо. А Барбара, шедшая под руку с поручиком, молчала как будто нарочно.

— Из яблок вы тоже водку делаете? — спросил Ржевский, чтобы нарушить тишину.

— Конечно, — ответила дама, — но получается не очень много. А ещё делаем из груш.

— А грушевый сад такой же? Просто яблони у вас какие-то… — Поручик хотел сказать «кровожадные», но промолчал.

— Нет, грушевый сад не такой, — ответила Барбара. — Яблони старые, потому что остались от прежних хозяев, а грушевый сад молодой. Отец моего мужа посадил его вокруг часовни. Здесь рядом. Я покажу, если хотите.

— А склеп, о котором вы упоминали за обедом, находится в часовне? — уточнил Ржевский и, когда услышал «да», крепко призадумался. Если возле мрачного сада находится склеп, это неспроста.