Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 75 – Иван Гамаюнов

«Вздор», — сказал себе Ржевский. Ему не хотелось разочаровываться в Барбаре.

— Ничего я не слышал, — ответил он Дуне и всё с той же уверенностью, которая неизвестно откуда взялась, принялся объяснять, как устроено упыриное казино: — Каждую ночь оно быть открытым не может, потому что упырей в наших краях мало. Некому там каждую ночь кутить. Но и совсем закрывать эту лавочку никто не станет, потому как место для развлечения упыриного общества всё-таки нужно.

Ржевский обвёл взглядом дворню. Все слушали барина, затаив дыхание. Слышно было, как муха бьётся в стекло.

— Я такое видел в Европе, — продолжал поручик. — Если спрос на развлечения есть, а народу мало, то заведение открывается изредка, по большим праздникам, но зато с размахом. Вот и упыриное казино должно так же. Может, оно открывается-то всего раз в год.

— Небось, в канун Ярилина дня, — предположила Дуня.

— Какого дня? — не понял Ржевский.

— Если по-церковному звать, то это Иванов день.

«А! — наконец сообразил поручик. — Накануне Ивана Купалы».

Мариупольский полк, в котором Ржевский прослужил много лет, обычно квартировал в южных губерниях, а там этот праздник звали именно Купалой. Как-то в голову не пришло, что в Тверской губернии его могут звать иначе.

— Почему бы нет, — наконец ответил поручик. — В канун Купалы… то есть Ярилы. Я и сам так подумал, когда вход в казино увидел.

В разговор вмешалась Маланья:

— Так надо дождаться, когда канун Ярилина дня наступит, и нагрянуть в казино всей деревней! Разворошить это упыриное гнездо! Авось Полушку вызволим. Да и Ярило ведь совсем скоро.

— Погодите, — остановил её Ржевский. — Сперва я посоветуюсь кое с кем.

— С кем? — спросила Маланья.

— С барышней Таисией Ивановной, которая к нам давеча приезжала. А вы пока никуда не суйтесь, — строго сказал Ржевский, поднимаясь с кресла.

* * *

Перед тем, как ехать в усадьбу Бобричей, Ржевский собирался немного вздремнуть, однако бессонная ночь взяла своё. Поручик проспал почти полдня, а никто из дворни не решился разбудить, потому как распоряжения такого барин не давал. В итоге Ржевский, раз уж всё равно полдня потеряно, решил перекусить, помыться и побриться, а в путь тронулся, когда время было уже послеобеденное.

Старший Бобрич, встретив гостя на крыльце, первым делом попенял:

— Что же вы, Александр Аполлонович, так поздно приехали? Чуть бы пораньше — отобедали бы с нами.

— Некогда, Алексей Михайлович, — ответил поручик. — Мне бы с Таисией Ивановной переговорить.

— По тому же делу? — осведомился хозяин дома. — А что же нас не хотите посвятить в подробности?

Несмотря на то, что у Ржевского необычайно окрепла вера в упырей, он не решался запросто говорить о своих новых воззрениях людям начитанным и образованным. Это не то же самое, что рассуждать об упырях перед дворней.

Сначала следовало убедить Тасеньку, что упыри существуют. Если поверит она, то поверят и другие образованные люди, а если нет…

— Я бы посвятил, — ответил Ржевский, уже поднимаясь с Бобричем по лестнице на второй этаж. — Но дело так запутано, что даже не знаю, с чего начать. А когда Таисия Ивановна мне поможет разобраться, я вам с удовольствием расскажу.

Они вошли в гостиную, где хозяйка дома с дочерьми всё так же сидела за пяльцами, старушка Белобровкина за ломберным столиком раскладывала пасьянс, а Тасеньку поручик не сразу заметил, потому что она почему-то была одета в народный костюм. Красный льняной сарафан с вышивкой, препоясанный пёстрым пояском, вышитая красным рубашка, волосы, заплетённые в косу — что бы это значило?