Книга Мертвое зерно, страница 38 – Игорь Томин

Максим вытащил чистый бланк, начал писать быстро, разборчиво:

— Мера пресечения – подписка о невыезде. Обязуешься являться по первой повестке, не менять место жительства без уведомления, не покидать населённый пункт, не мешать следствию. Срок – до отмены. Тут распишись. Дата рядом.

Она взяла ручку и подписала. Тихо. Без вопросов. Ни оправданий, ни слов «я не виновата». Держит достоинство так, будто это единственное, что у неё нельзя отнять.

— Приму это как согласие работать со мной по-честному, – сказал Максим. – И как уважение к правилам.

— Правила я уважаю, – кивнула она.

— Хорошо, если так. – Максим убрал бланк в папку, завязал тесёмки. – Пока свободна, гражданка Надежда Петрова.

Он встал, поправил выбившийся из-под ремня низ рубашки. Надя по-прежнему сидела прямо, с той бесстрастностью, которую легко принять за холод. Но это был не холод. Это была решимость женщины, которая твёрдо решила не оправдываться. Даже если подозревают её. Это твои проблемы, следак – так читалось в её глазах.

Максим, как и в прошлый раз, остановился перед скамьёй с деревенской утварью, точнее, с «музейными экспонатами» – каталка, валёк, веретено, весы…

— До встречи, – произнёс он коротко и вышел из библиотеки в тёплый, пахнущий яблоками вечер.

Темнело, на поле опустился туман, прохладная влага неслышно вытесняла дневную жару. Валя принесла в учительскую чайник и три стакана. Заварник, залитый кипятком, накрыла полотенцем, чтобы дольше сохранялось тепло и крепче настоялось. Максим сел с торца и со звоном кинул в стакан три кусочка рафинада.

— Начнём с эпизода номер раз, – сказал Максим. – Единственная и главная подозреваемая – Надя Петрова. Мотивов хватало. Могла поджидать Сашку на дороге в Курманово. Остановила, пошла в лоб: признайся, вернись в семью. Он ответил отказом грубо, сжигая мосты. Тогда удар по голове. Предположительно – чугунным коромыслом от старинных весов.

— У неё на лице ни царапины, – спокойно возразила Валя. – Ничего похожего на борьбу. А мы уверены, что вот так просто женщина ночью встаёт, берёт увесистую чугунную дубинку и идёт убивать? Для этого должен быть совершенно «убойный» повод, а не банальная бытовая ревность.

— Не знаю, – пожал плечами Илья. – Если бы меня в глухую ночь посреди поля остановила разъярённая женщина с чугунной палицей, я бы ожидал от неё чего угодно. Другое дело – он свою жену знал не первый год. Понимал, на что способна. Значит, если это была она, её поведение стало для него совершенно неожиданным. А если не она – тем более.

— Я всё-таки уверен в конфликте на дороге, – сухо сказал Максим, прикуривая. – Луна ярко светит, дорога пустая. Она выходит ему навстречу, он вынужден притормозить. Дальше короткий, жёсткий разговор. У него – грубость и равнодушие, у неё – последнее предупреждение. Он игнорирует это предупреждение. И получает.

— Слишком кинематографично. – Валя с сомнением покачала головой. – В реальности женщина не поднимает орудие убийства просто так. Перед этим должно было всплыть что-то страшное. Я не вижу у нас подтверждения «страшного».

— Потому что у нас пока нет железных фактов, – вмешался Илья. – Удар был или нет? Следы на черепе? Раскалывающий, линейный? Траектория сверху или сбоку? Брызги, обратный заброс на рукав? Где кровь на месте? Где сама железяка? Надо попытаться найти на ней отпечатки пальцев, волосы, волокна ткани.