Книга Пионерский выстрел, страница 15 – Игорь Томин

Что это могло означать? И почему анонимный автор решил, что эта информация важна для следствия?

Максим подошел к окну. Дождь почти прекратился, на улице горели редкие фонари. Где-то там, во львовских переулках, ходил мальчишка, который согласился передать это письмо. А может, и сам автор – тот, кто был «спиной» к происходящему в музее.

Следователь вернулся к столу и еще раз внимательно изучил почерк. Писал явно ребенок и старался замаскировать свой почерк, используя левую руку.

Но самое интересное – упоминание о фотографии в школьном музее. Завтра обязательно нужно будет съездить в школу и внимательно осмотреть экспозицию. И поговорить с теми школьниками, кто видел поведение ветеранов во время экскурсии.

Максим аккуратно сложил письмо и убрал его в папку с материалами дела. Анонимные сообщения редко содержали прямые улики, но часто указывали правильное направление поиска.

А завтра предстояло выяснить, что же такого увидел покойный Бусько на фотографии (и на какой фотографии?) и что заставило его задать странный вопрос своему товарищу-ветерану, а затем «тихо засмеяться».

Проблема была только в том, что опрашивать детей можно было только в присутствии педагога и законного представителя. А Максим прекрасно знал по своему опыту, как начинают вести себя дети в присутствии этих взрослых. Задор, геройство и авантюризм вместе с образом бесстрашного изобличителя и следопыта мгновенно испаряются. Ребята буквально деревенеют, не в силах выдавить из себя внятные слова, и только с испугом пялятся на взрослых, стараясь угадать по их лицам, правильно ли они отвечают на вопросы следователя. «Надо будет поручить это Вале, – подумал он. – Она еще не засветилась в школе, ее никто там не знает. И может спокойно общаться с детьми, представившись, допустим, журналисткой».

Илья Воронов поднялся на четвертый этаж и остановился перед дверью номера четыреста двадцать. За дверью слышался приглушенный звук работающего радио. Он негромко постучал.

— Минутку! – раздался бодрый мужской голос.

Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился невысокий приветливый мужчина лет пятидесяти пяти в больших очках с толстыми линзами. Седые волосы были аккуратно зачесаны назад, на нем была чистая белая рубашка, хорошо отглаженные брюки и домашние тапочки.

— Иван Афанасьевич Косуло? – уточнил Илья, показывая удостоверение. – Оперуполномоченный Воронов. Можно с вами поговорить?

— Ой, конечно, конечно! – радушно ответил Косуло, распахнув дверь. – Проходите, милости просим!

Илья вошел в номер. На письменном столе лежали исписанные листы бумаги, несколько скомканных черновиков лежало в большой стеклянной пепельнице, горела настольная лампа. По радио передавали классическую музыку.

— Извините, что отвлекаю, – сказал Илья, оглядываясь по сторонам.

— Да что вы, что вы! – замахал руками хозяин номера. – Я просто заработался немного, завтрашнее выступление готовлю. Понимаете, на завтра меня пригласили на телевидение, на запись. Будут показывать в новостях по львовской программе. Хотят, чтобы я рассказал о войне, о своих подвигах.

— Очень интересно, – кивнул Илья. – Но у меня есть несколько вопросов по другому поводу.

— Слушаю вас внимательно! – Косуло указал на кресло. – Садитесь, пожалуйста. Может, чайку? У меня с собой и кипятильник, и сахарок есть…