Книга Пионерский выстрел, страница 18 – Игорь Томин

Костя слегка успокоился, но было видно, что он расстроен.

* * *

После экскурсии в школьной столовой был организован обед. Валентина специально подсела к Косте, который сидел в углу, явно переживая свой провал.

— Привет, – сказала она мягко. – Я Валентина. Можно просто тетя Валя.

— Здравствуйте, – грустно ответил мальчик.

— Знаешь, ты очень хорошо вел экскурсию. Профессионально, как настоящий музейный работник.

— А потом все забыл, – проворчал Костя. – Запнулся, и все из головы вылетело.

— А скажи, что именно вылетело? Ты начал рассказывать про медаль.

Мальчик покачал головой.

— Про медаль я все помню. Там фотография была, которую я вообще первый раз в жизни видел!

— Какая фотография?

— С фашистами. В горящем селе.

— Как же так – в первый раз?

— А вот так. Не помню я ее! Я три месяца готовился, про каждую открытку и экспонат зубрил тексты. Я маме и папе сто раз пересказал все, они меня уже слушать не могут, уши затыкают!

Валя смеялась.

— Я точно вам говорю! – обиделся Костя. Смех женщины он воспринял как недоверие. – Вместо этих фашистов там стояла поздравительная открытка от первого секретаря горкома нам, юным следопытам, на 9 Мая. У Кати Ульяшовой спросите.

— А кто такая Катя Ульяшова?

— Мой дублер из четвертого «А». Она позавчера проводила экскурсию для первой группы ветеранов. Вредная такая. После того как она экскурсию провела, подходит ко мне и так нагло спрашивает: «Ну что, Сницарь, хорошо подготовился?» Я отвечаю, что уж получше тебя, тупая. А она так мстительно: «Ну ладно. Тогда не скажу. Пусть будет тебе сюрприз!» Я только сейчас понял, что она тоже с этой фоткой опозорилась перед ветеранами.

— А когда ты последний раз в музее был?

— На прошлой неделе. В среду, кажись. Или в четверг. Еще до приезда ветеранов. И никаких фашистов там не было! Клянусь! Я ж не придурок, чтобы такое не запомнить.

Валентина задумчиво кивнула.

— А кто собирал экспонаты для музея, закреплял их на стендах?

— Весь наш класс! – оживился Костя. – И учителя помогали, и родительский комитет. Мы ходили по квартирам пенсионеров, просили для музея старые вещи. А некоторые экспонаты передал нам Музей Советской армии.

— А фотографии кто приносил?

— Разные люди. Ветераны, родственники фронтовиков. У нас был конкурс – кто больше материалов соберет, тот получает грамоту и пятерку в четверти по истории. Так у нас почти все двоечники сразу отличниками стали!

— Понятно, – Валентина встала из-за стола. – Спасибо за беседу, Костя. И не расстраивайся – ты молодец.

Попрощавшись с директором школы, Валентина поехала в местный отдел криминалистики за результатами экспертизы. В голове складывалась любопытная картина – перед тем как музей посетили ветераны, кто-то подменил там фотографию. Конечно, это могли сделать учителя. Или директор. Или завуч. И на это могло быть множество банальных причин: кто-то посчитал уместным показать злобные лица врагов, с кем сражалась доблестная 701-я дивизия. Просто забыли предупредить об этом юных экскурсоводов.

А могло быть все иначе. И смысл этой подмены был другим.

Максиму Туманскому почему-то запомнился именно этот бар, который подполковник Микитович называл «Кентавр», хотя никакой соответствующей вывески на здании не было. И не сыграло никакой роли предупреждение местного начальника о том, что сюда лучше не ходить. Главное, что внутри было сухо, тепло и уютно в этот серый дождливый львовский день.