Книга Неслышные шаги зла, страница 102 – Галина Владимировна Романова

Полицейские что-то черкали, давали ей подписывать. Она ставила свою закорючку, даже не читая. Предложила им чаю. Но они отказались, поблагодарив. И уже провожая их к выходу, она сказала:

— Никогда ему не прощу того, что он сотворил. Никогда! А особенно того, что он осквернил святое дело. Эти смелые люди, добровольцы, занимаются таким богоугодным делом, а он!.. — Женщина на мгновение прикрыла глаза ладонью. — А он творил зло за их спинами. Прикрывался их чистыми душами. Исчадие… Будь он проклят!

Ее голова упиралась во что-то острое, металлическое. Лежать было страшно неудобно, руки и ноги затекли. И очень хотелось пить.

Где она? Почему ей так некомфортно?

Саша попыталась выпрямиться и не смогла. Хотела крикнуть, тоже безрезультатно. И гул, какой-то странный гул в ушах, отдававшийся болью в темечке.

Что вообще с ней происходит? Где она? Почему…

И тут она вспомнила, все вспомнила!

На нее было совершено нападение. И она его сама спровоцировала. Какая же дура! Почему она ничего не рассказала Володе? Он бы помог ей. Он бы предостерег. А она, как всегда, решила во всем разобраться самостоятельно. Как же в этом она была похожа на свою соседку — Новикову Ниночку Николаевну. Той тоже не жилось спокойно. Всем надо было помочь, со всем разобраться самостоятельно. Этот вирус обостренного чувства справедливости и сыграл с ней злую шутку. И он — этот вирус — перешел к Саше по наследству. И сейчас ее, связанную, с заклеенным ртом, везут в багажнике. Везут, надо полагать, убивать. Потому что она стала нежелательной преградой. Помехой на пути к обогащению преступной группы, которую возглавлял Николя.

Кто бы мог подумать! Он — и главарь банды! А все именно так и оказалось. Именно он скомандовал убрать ее. Именно по его приказу какой-то молодой парень в черных одеждах напал на нее в подъезде, когда она выходила из лифта на своем этаже. Он ударил ее в шею, и Саша отключилась. В себя пришла в квартире соседки. Лежала на полу уже связанной и с заклеенным ртом. А Николя — Николай Геннадьевич Ганин — разгуливал по гостиной Нины Николаевны и отрывистым голосом отдавал кому-то приказы по телефону. Потом, заметив, что Саша пришла в себя, отодвинул телефон от уха и внимательно на нее посмотрел.

— Очнулась? — спросил он у нее и кивнул. — Вот и славно. Сейчас сюда приедет мой нотариус. И ты в его присутствии напишешь дарственную на мое имя. Дарственную на эту вот квартиру. Что скажешь?

И Саша замотала головой. Черта ему лысого, а не квартиру.

— Ух ты… — произнес он лениво и протяжно и присел перед ней на корточках, больно схватил ее за волосы, дернул. — Пойми, Сашенька, ты не в том положении, чтобы капризничать. Твоя жизнь сейчас зависит от того, какое ты примешь решение.

Он резким движением сорвал с ее рта скотч. Она зажмурилась от боли и застонала.

— Не вздумай орать, дорогая. Будет больно.

И он действительно сделал ей больно, схватив за волосы сильнее. И зашипел, зашипел ей прямо в лицо:

— Я ждал этой квартиры ты не представляешь как! У меня на нее уже и клиент был! И все так удачно сложилось с Ниночкой, не пришлось ждать долго, пока она сыграет в ящик. И тут ты нарисовалась! Наследница! Как?! Как так случилось, что она переписала завещание?! Когда она это сделала?!