Книга Скверное место. Время московское, страница 107 – Вадим Тихомиров

Реализация прошла этим же вечером, благо чекисты хоть и не светились, но сутки напролет пасли прибалта и на улице, и внутри квартиры и знали о каждом его шаге. Как только он вызвал такси и оказался в обменном пункте с толстой пачкой денег, ловушка захлопнулась. Почти тридцать пять тысяч фальшивых фунтов стерлингов так никогда и не превратились в настоящие доллары, зато одна только вневедомственная охрана мгновенно лишила мутного рижанина всяких шансов оказаться у себя на родине в ближайшие несколько лет. Но это была меньшая часть проблем. Российские контрразведчики готовились ему задать свои очень непростые вопросы.

Утро пятницы они встретили минералкой, чаем и головной болью. Так хреново им давно не было. Накануне они расстались с Фирсовым только во втором часу ночи, когда допили седьмую по счету бутылку коньяка. В пик чаепития к ним без предупреждения зашел полковник Серов и передал устную благодарность от начальника главка за успешное проведение операции.

— Опять устная благодарность… Лучше бы квартиру дали, – пробубнил Рязанский, нисколько не обрадовавшись такому поощрению. – Не в советское же время живем. Хотелось бы что-то более материальное, чем просто спасибо, пусть даже от начальника главка.

— Так мы не за чины и награды служим Родине!

— Ну так и не за паек! Не на срочной службе чалимся!

— Чалится он… Ты полегче с терминологией!

— Прошу прощения.

— Нет, ну а что, это тоже небольшой шажок к получению жилья, – высказал через некоторое время свою примирительную точку зрения Серов. – Типа, начальство не забывает о вас, да и вы, типа, стараетесь.

— А мы не стараемся, типа, да? Да мы как собаки землю роем, а где обещанные нам квартиры?

— Ну, не я же вам их обещал, и не я обязан их вам давать. На то есть звезды на погонах куда большие, чем мои. Ко мне какие претензии?

— К вам никаких.

— И на том спасибо!

— Павел Дмитрич, – обратился к начальнику отдела Большаков. – Ну, может, вы нам хотя бы позволите в понедельник на работу приехать не к девяти, а попозже. Мы хоть выспимся у себя дома.

— Не вопрос. Так бы сразу и сказали, что не высыпаетесь. К девяти в понедельник можете не приезжать. Но в половине десятого чтобы были.

— Ну спасибо, ну уважили!

— Не надо иронизировать, в отпуске выспитесь!

Как только Серов ушел, Андрей закурил, а руки Сереги Рязанского потянулись за полиролем, в дверь тихо постучали до боли знакомым стуком.

— Нет, только не он! – в один голос воскликнули помятые и небритые Большаков и Рязанский, но это был именно он.

Хоть и пили они накануне одинаково и расстались одновременно поздней ночью, но внешний вид стоявшего перед ними Фирсова был таков, словно тот вернулся из санатория после месяца возлежания на берегу моря. Аккуратно подстриженный и гладко выбритый, он стоял в черном костюме, на котором и самый сильный микроскоп не обнаружил бы и пылинки. Стрелки на брюках могли порезать руки, ботинки – ослепить блеском. Даже средних размеров картонный ящик, который он держал в своих руках, выглядел рождественским подарком.

— Инопланетянин, твою мать, ты какие таблетки жрешь, чтобы так выглядеть по утрам после пьянки?

— Да вы что, парни, никаких таблеток я не пью. У нас в охране Президента по-другому и нельзя было, как бы ты ни бухал накануне. Просто привычка.